Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Пошлем к хану своих гонцов. Пусть попросят, чтобы уменьшил дань и приказал своим людям не своевольничать так.

Главным среди гонцов выбрали князя Кургоко — храброго, решительного, прямого по характеру.

Прошло немного времени — и кабардинские послы прибыли в Крым. Они привезли хану богатые подарки. Хан принял подарки и спросил, зачем пожаловали послы.

Тогда Кургоко вышел вперед и сказал:

— Твои сборщики разоряют наши аулы. Народ измучился и прислал нас просить тебя: уменьши размеры дани и позволь нам выплачивать ее самим. А чтобы слово твое было нерушимо, выдай нам о том грамоту.

Хан слушал, сидя на бархатных подушках и поджав под себя ноги, и лицо его мрачнело от гнева.

Когда Кургоко кончил свою речь, Гирей долго сидел молча, обдумывая ответ и поглядывая искоса на стоявших перед ним кабардинцев. А потом процедил сквозь зубы:

— Хорошо. Езжайте в Кабарду и объявите народу о моей милости.

Кабардинцы ехали назад довольные, поверив обещанию. Но пока они добирались домой, ханские сборщики опередили их. Гирей повелел им собрать дани втрое больше прежнего. Стон и плач стоял в аулах, когда послы народа вернулись туда.

Скоро и сам хан прибыл в Кабарду. Среди его телохранителей был один пелуан, огромного роста и необыкновенной силы. Его никто не мог победить, и хан очень гордился этим.

Однажды Гирей велел огородить плетнем место для борьбы и кликнуть клич по аулам: не желает ли кто из кабардинцев помериться силами с его пелуаном.

Долго не находилось охотника бороться с таким силачом, но потом из одного аула пришел крестьянин по имени Бей. Бей был очень силен. Он мог поднять арбу одной рукой, словно вязанку дров. Посмотрев на хваленого крымского силача, Бей усмехнулся и вызвался на борьбу.

Наступил день поединка. Народу собралась тьма-тьмущая. Хан сидел на видном месте, покуривая из длинной трубки. Пелуан стоял, самодовольно усмехаясь, — грудь колесом, ноги что бревна.

Бей вышел из толпы, остановился против пелуана, и не успел опомниться, как крестьянин схватил его, легко поднял вверх, размахнулся и с силой швырнул на землю. Пелуан так и остался недвижим: Бей вышиб из него дух.

Не помня себя от гнева, хан подбежал к Бею и так ударил трубкой по голове, что пробил ее. Бей упал. Кабардинцы подняли крестьянина и унесли. Женщины перевязали Бею голову, приложили целебные травы. Через семь дней рана зажила.

А ханские сборщики продолжали без стеснений грабить народ. Тогда старейшины собрались на тайный совет. Долго совещались и решили:

— Дальше терпеть нельзя. Надо истребить врагов.

Хана и его телохранителей пригласили в один из самых богатых домов аула. Ничего не подозревая, крымчаки пили и ели и, как всегда, насмехались над кабардинцами. Наступила ночь, и перепившиеся гости уснули. По сигналу Кургоко началось избиение врагов. Бей убил нескольких телохранителей Гирея, но самому хану удалось бежать в Крым.

А тем временем кабардинцы под начальством Кургоко напали на ханский лагерь у горы Кинжал. Половину крымчаков перебили тут же. Оставшиеся в живых бросились наутек по ущелью, но кабардинцы догоняли их и топили в Малке. Остальных загнали в сосновый лес в долине Лахрана. Почти все враги полегли там под ударами кабардинских сабель.

После битвы у горы Кинжал Кургоко собрал народ и велел привести пленных, которых кабардинцы нарочно оставили в живых. Он сказал им:

— Идите в Крым и расскажите вашему хану обо всем, что вы видели и слышали. И еще скажите, что мы больше не признаем его власти.

Узнав о случившемся, разгневанный хан прислал в Кабарду большое войско.

Войско Гирея расположилось там, где река Кич-Малка впадает в Малку. Здесь-то и разыгралась битва, какой еще никогда не бывало на кабардинской земле.

На одного кабардинца приходилось по двадцать крымчаков, но люди дрались храбро, предпочитая смерть позору неволи. Рядом со взрослыми становились дети, и древние старики брались за оружие. Враги не выдержали натиска кабардинцев и бежали. Кабардинцы гнали их до горы Кинжал и почти всех перебили. Лишь жалкие остатки войска Гирея вернулись в Крым.

Так народ освободился от ханского гнета. Гора Кинжал и поныне считается как бы славным памятником геройской битвы кабардинцев с крымскими завоевателями.

Там, где расположен нынче город Кизляр, был когда-то большой зеленый луг. Весной он покрывался красивыми, яркими цветами. Девушки из соседних селений приходили сюда по праздникам собирать цветы, петь песни.

Крымчаки, проникшие и на берега Терека, нарушили мирную жизнь местных жителей: грабили их дома, силой уводили девушек.

Однажды девушки, как всегда, собрались у Терека, и вдруг их окружили вражеские воины. Испугались девушки. Закричали, побросали цветы. Сбившись вместе, прижались друг к другу.

А крымчаки всё ближе. Что делать? Звать мужчин — далеко, не услышат. Обороняться — нечем.

Тогда одна сказала:

— Лучше умереть, чем терпеть позор в крымских гаремах, — и бросилась в реку.

За ней последовали остальные. Они подходили к берегу и бросались в воду молча, сурово сжав губы.

Враги закричали в испуге:

— Кыз-лар, кыз-лар? («Девушки, девушки, что вы делаете?») — Но на берегу не было уже ни одной. Только круги виднелись на воде.

Крымчаки поплатились за погибших девушек: горцы ни одного из них в живых не оставили.

Позднее на этом месте возник город, который получил название Кизляр.

Ссора между князем Бесланом и княжеским родом Джилахстановых, чьи владения граничили по речке Шекер, случилась из-за теленка.

Как-то раз теленок из стада Беслана перешел через речку и стал пастись на лугу Джилахстановых. Откуда было бедному теленку знать, что за Шекером шли уже чужие владения: ведь трава там была такая же!

Люди Джилахстановых поймали теленка и по приказу своих господ зарезали его. Тушу князья забрали себе, а голову и ноги отдали крестьянам.

Узнав об этом, Беслан разозлился и послал людей угнать из джилахстановского стада корову. Но пастухи заметили воров и спустили на них собак. Крестьяне кое-как выбрались живыми: лютые псы искусали их в кровь, в клочья изодрали одежду.

Еще больше разозлился Беслан и стал думать, как отплатить бессовестным соседям. Он выставил на речке дозорных и велел им докладывать обо всем, что делается на земле Джилахстановых.

Однажды двое крестьян из аула Джилахстановых пошли в лес за грушами. Люди Беслана подстерегли их, поймали и привели к князю.

— А, — встретил их Беслан, — попались! Ходили груши воровать? Теперь я вас накажу.

— Зря, князь, на нас обиду вымещаешь, —