Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

— Узнай-ка мне лучше про Винсенто и Антонио Кальяри. Что за люди, в чём их страсти?

И тут дева смотрит на него, поджав губы:

— Уж и не знаю, как сие сделать; если о самом банке, так я бы много что узнать могла, слухов-то про них да про их богатства по городу ходит предостаточно, а вот так про каждого отдельного банкира из этих семей… — дева качает головой. — Люди они все тихие, как и положено денежным мешкам, скрытные, все семейные, жёны их набожны и детолюбивы, как и сами мужи, все ходят ко причастию.

— Вот и хорошо, что в церковь ходят, — обрадовался Волков. — Через церковников своих и узнай, у тебя дружков среди попов хватает. Попы, они про паству свою много всякого знают.

Дева поглядела на него взглядом долгим и внимательным — видно, подивилась она сообразительности «дядюшки» — и потом согласилась:

— А что же, мысль ваша здравая. Я подумаю, что тут можно будет сделать, — и после она снова принялась за свою рыбу, продолжая о чём-то размышлять.

Он не наелся одним куском окорока и грудкой перепёлки… Но больше есть не стал, а начал вытирать руки. Уж кто-кто, а он-то знал, что объевшись, не заснёт уже до рассвета. А на столе меж тем была масса отличной еды.

— Узнай у своего человека, сколько там за ужин вышло. Оставь ему немного сверху, — он указал на стол. — А это… Вели лакеям собрать всё да забери себе, — произнёс генерал, откидываясь на стуле и попивая пиво.

— Как пожелаете, дядюшка, — ответила Агнес и встала, не доев своей рыбы.

Он поехал домой и всё никак не мог перестать обдумывать разговор с семейкой банкиров. Даже их разглагольствования про скорую войну, и те не сильно его заботили: ну, война и война, что в ней непонятного; а вот будущее дело с банком… Да-а, тут ему было над чем поломать голову.

«Пустить или не пустить этих Кальяри в новое предприятие? Чего от них может быть больше: пользы или опасности? За три-четыре года удвоить первоначальные вложения? Ах, как то заманчиво звучит: удвоить вложения!».

Гюнтер находился внизу, что было в общем-то необычно; как правило, слуга ожидал господина возле покоев.

— Что случилось? — сразу насторожился генерал.

— В общем-то ничего особенного. Я был возле ваших покоев, ждал вас, когда ко мне прибежал местный лакей, дежуривший в коридоре, он сказал, что в каморах у слуг шум, я пошёл взглянуть…

— Мальчишка буянил? — догадался Волков.

— Да, он упал на пол с полатей и закричал… Закричал так, что коридорный услыхал и перепугался. Думал, что кого-то у нас в комнате убивают. Я заглянул к нам, а мальчик бился на полу… Ничего, разбудил его, водой напоил, он посидел немного и снова лёг. Сейчас спит опять.

Барон только вздыхает: мало ему было приближающейся войны, интриг при дворе, войны с Маленами и банковских дел, от которых голова шла кругом. Вот ещё и этот мальчишка. А ещё его раздражало то, что Агнес так и не сказала ему, как быть с новым слугой. Только: лучше не прогонять, а то хуже будет.

И видя, что от этого рассказа господин его помрачнел, слуга снова начинает:

— Я вот что заметил, господин: если его вовремя будить, то до криков дело не доходит, вот как только он начал метаться в постели — всё, надобно его разбудить. Он потом засыпает, и уже до утра почти не кричит, не бьётся…

— Раз так, то и буди, приглядывай за ним, Гюнтер, — обрадовался генерал, — я тебе ещё подниму жалование на пару монет.

— Пара монет… Они никак мне лишними не будут, — рассудительно говорил господину слуга, — да вот только я сам при вас устаю; господин вы, чего уж там говорить, неспокойный, до ночи не ложитесь, в разъездах вечно, в дорогах, сплю потом я, значит, крепко… Вот и подумал… Может, бабу ему найдём какую, чтобы вместе с ним спать ложилась и за ним ночью приглядывала, будила, если что.

— Жену⁈ — эта идея понравилась генералу сразу.

— Ну, жену или не жену, то тут не главное, у вас при усадьбе всякого бабья незамужнего хватает, вот и приспособили бы одну какую к нему, раз его выгнать нельзя, так пусть при нём баба спит и его будит, — закончил свою мысль слуга.

— Так и сделаем, но пока домой не вернёмся, ты за ним всё-таки приглядывай. Я тебя от дел постараюсь освободить, твоё главное дело теперь ночью,- решил генерал.

Глава 8

Агнес к нему явилась, когда он завтракал с супругой, и та, конечно же, интересовалась, где он был вчера весь вечер. И, кажется, не верила генералу, когда тот отвечал ей, что провёл его в компании влиятельных людей за важным разговором. Появление «племянницы» избавило барона от излишних объяснений. Дева отказалась есть, сказав, что уже позавтракала вчерашним ужином, и согласилась лишь на кофе, но её большие глаза и строгое лицо выражали серьёзный настрой и сразу подсказали ему, что у неё есть для него новости.

— Ну, что ещё? — спросил барон, едва супруга покинула столовую и ушла в свои покои.

— Вести из Эддена, — отвечала «племянница».

«Из Эддена?».

Барон не сразу понял, что речь пойдёт про Винцлау.

— И что пришло?

— Ту бабу, что изрезала графа Сигизмунда, стали по приказу принцессы допрашивать, — и тут Агнес поглядела на «дядюшку» взглядом многозначительным. — Баба та, без усердия палачей, стала всё рассказывать, рассказала, что ночью во снах к ней приходил демон, сам как ребёнок мал, но был он не ребёнок. То бранился, то пугал, то разговаривал с нею лаской, а потом, когда она стала ему отвечать, он начал приходить к ней и днём, начал ей говорить, что свершать, так, что она не могла ослушаться. Нож у неё свой был, а зелье, которым она его намазала, голос ей велел взять у заросшего колодца, что у какой-то там дороги. Тот же голос велел ей ждать на лестнице у покоев графа, велел пропустить кавалеров из свиты графа, что шли впереди того, а когда показался сам юноша, велел ей