Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

И тогда барон не стал говорить с ним строго, а наоборот, расспрашивал о том, что снилось ему прошедшей ночью, с участием. Но не узнал ничего нового, мальчишку, как и прежде, истязал ночью голос, карлик, ужасно воняющий кошками, искал его на этот раз среди кустов шиповника. И один раз почти нашёл. От того он и кричал.

— А после того, как ты ночью просыпаешься и засыпаешь снова, этот карлик возвращается к тебе? Голос просит тебя откликнуться?

— Иной раз, но не всегда, иной раз проснусь, а потом уже до утра сплю спокойно и без страхов, — вспоминал Петер.

«Пока не уехали отсюда, нужно будет просить Агнес, пусть ещё раз с ним побудет, может, придумает что-нибудь».

Но пока он сказал молодому слуге:

— Вернёмся в Эшбахт — отведу тебе отдельное место, и спать ты там будешь не один, найду тебе женщину.

— Женщину? — удивлённо спросил Петер.

— Да, она будет за тобой приглядывать, пока ты спишь, чтобы ты во сне не сильно мучался, и будить прежде, чем ты начнёшь вскакивать и кричать, — объяснил ему барон.

— Господин, — кажется, это предложение не сильно успокоило молодого слугу. — Может, мне поискать отца святого, чтобы он демона от меня погнал, или, может, в монастырь пойти? — юноша был всерьёз удручён. И, возможно, что-то ему бы и помогло из того, что он хотел предпринять. Вот только… Агнес сказала держать его подле себя. Агнес сказала, а уж в этих делах он ей перечить не стал бы. И поэтому генерал говорит своему слуге:

— В Эшбахт вернёмся, обсудим это, а пока молись больше, — он пару мгновений ещё думает и добавляет: — Возьми у Гюнтера талер, то подарок от меня, купи себе что-нибудь.

«Лишь бы он не сбежал, пока домой не приехали».

Он поглядел вслед ушедшему слуге, но тут же звал и его, и Гюнтера обратно, потому что собрался ехать по лавкам. Вообще-то ему было пора немного обновить гардероб, тем более что сегодня ночью он собирался встретиться с Брунхильдой. Думал заодно посетить цирюльника и башмачника, в общем, привести себя в порядок. Правда, с ним поехала и жена, так что заниматься только собой у него не вышло, а вот денег он потратил в три раза больше, чем планировал. В итоге он купил себе не всё, что намеревался, а лишь новый колет из дорогого сукна цвета весенней травы и приличные панталоны к нему. Жена своего тоже не упустила, да и все, кто с ним был, своё получили.

Слуги были рады, Волков в этот раз прикупил им по две пары чулок и по хорошим башмакам, зима всё-таки была уже не за горами. А заодно было приобретено шесть отличных батистовых рубах и шесть пар хороших перчаток. Каждому человеку из выезда, что был при нём в тот день, вышло по рубахе и паре перчаток. О выезде иной раз надо вспоминать, люди при нём были отборные, а значит, достойны чуть большего, чем просто жалования. Им всегда было лестно внимание сеньора, после подарков у них возникала уверенность и понимание, что они не просто наёмники, а люди его круга, пусть даже и не ближнего.

Потом они с женой обедали в известном трактире, что назывался «Охотничий рог». Там они ели разжиревших к осени бекасов, прожаренных с чесноком до рыжей корочки, с несладким вареньем из ягод, пили отстоявшееся на льду белое вино, что подавали к птице. Угощались, по рекомендации распорядителя заведения, сладкими пирогами со смородиной. И в который раз генерал был неприятно удивлён тем, что в заведении, где повара весьма искусны, не подают кофе, и даже мало знают про него.

«А ещё этот город хвастается своей изысканностью и утончённостью!».

После обеда фамилия вернулась в свою гостиницу, где генерал собирался полежать немного перед, как он надеялся, бурной ночкой. Но, как часто бывало, всё пошло не совсем так, как барон планировал.

Глава 9

Проснувшись, он принял ванну, а супруга от этого удивилась очень: чего это господин её сердца решил мыться к ночи? А после ванны он сел читать, дожидаясь ужина, и тут снова в его покоях появилась «племянница».

— Что? — сразу насторожилась баронесса. Она явно была готова рассердиться. — У вас опять какие-то тайны да разговоры?

— Ах, тётушка, не злитесь, умоляю, — сразу стала извиняться Агнес. — Но дядюшку желает видеть Его Высокопреосвященство.

— Супруга моего зовут на ужин? — уточнила баронесса, видимо, питая какую-то свою тайную надежду.

— Нет, тётушка… Скорее на беседу, — пояснила ей дева.

Тут баронесса не упустила возможность выразить свое неудовольствие:

— Отчего же Его Высокопреосвященство приглашает людей к ночи? Что за манера такая? Неужто дня для бесед мало?

— У Его Высокопреосвященства боли в ногах разыгрываются к ночи, — продолжала объяснять ситуацию Агнес. — От того спит он по ночам мало, лишь к утру засыпает, а днём потом отсыпается, вот и зовёт он к себе людей разных, чтобы дела решать, пока не спит.

— Непонятно мне всё это, — Элеонора Августа поджимает губы. Барон уже было позвал слуг, чтобы одеваться в новое, но супруга тут и говорит «племяннице»: — Тогда, может, вы, дорогая моя, и меня архиепископу представите?

— Да что же вы там будете делать? — удивлялся тогда генерал. — Мы едем говорить о делах и политике, ни застолья, ни музыки не будет, а из женщин там одни монахини, вам с ними и словом обмолвиться не придётся. И серьги ваши новые никто там не оценит.

Но прежде чем супруга надумала негодовать и пререкаться с мужем, Агнес и тут успела вставить:

— А что же, тётушка, коли угодно вам в приёмной до полуночи сидеть с другими ожидающими, так поедемте.

— Ехать? — супруга глядит на Волкова, словно не верит.

А тот, в свою очередь, глядит на Агнес: что это ты задумала? Но дева тверда в своей затее:

— Если тётушке не лень будет сидеть в приёмной, так отчего же не поехать, а коли у Его Высокопреосвященства боли будут не сильны и дел будет не много, так я уговорю его её принять.

— Итак, я поеду! — произнесла баронесса, её