Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Семен передал дяде пакет от Панеровского.

— Бумаги все забрали. Предупреждение понял. Для связи сказал работать через соляной амбар.

— Добре.

Из сеней донеслось возмущенное:

— Да вы хоть скажите, за что меня!

Аркадий Игнатьевич вышел к нему.

— Кому записку передал, Игнат?

Портной затих. Потом заговорил уже по-другому:

— Я ведь не разбойник. Попросили поглядеть за целковый, я поглядел. За людей, что на дороге орудуют, я не отвечаю.

— Кто попросил?

— Человек приезжий, представился приказчиком лесозаготовительной заимки, сетовал, что деньги у него украли.

— Где он находится, знаешь?

— Он сам приходит.

— Кто еще тебя просил приглядеть за людьми?

Векшин повторил про приезжего. Потом принялся объяснять, как встретил его на конюшенном дворе.

Дядя не дослушал.

— Эту передачу мы видели. До того, что было?

— Да говорю же, только о том и просил, чтобы за людьми присмотрел.

Аркадий Игнатьевич вернулся.

— Костя, ты пока за ним смотри. Кремень, останешься со связным. Постарайся сделать так, чтобы он не сдох раньше времени.

— Исмаил, по мастеровому тоже отработали, — сказал Фараон. — Конюх указал, что он при кузнице живет. То ли сам кузнецом трудится, то ли в учениках ходит. Мастерская там же его имеется.

— Кедр не возвращался?

— Нет.

Дядя глянул на дверь и потянулся за поддевкой.

— Идем.

До кузницы добрались в рассыпную, стараясь не попадаться никому на глаза. В переулке переждали у заплота, пропуская подводу. Огонек трубки проплыл мимо, подвода скрылась за поворотом.

У кузнечного двора Фараон оставил нас, проверил крыльцо и вернулся.

— Кедра нет. У мастерской тоже не отзывается.

— Мастеровой?

— До сих пор внутри. Странно, что в такое время.

Мы проскочили к хозяйственным постройкам.

— Абиссинец, здесь останешься. Рыжий с тобой. Тайга, подход со двора держишь. Мы с Фараоном к двери.

Я достал револьвер, встал сбоку от проема, за штабелем досок. Семен прошел дальше, к углу. Между досками пробивался свет. Внутри глухо стукнуло.

Фараон негромко постучал.

— Открой. С конюшенного двора распор ступицы выправить надобно.

Несколько мгновений за стеной никто не двигался, потом я услышал шаги в нашу сторону.

Я отступил от двери: оттуда уже кто-то бежал.

Мастеровой выскочил с сумой. При виде меня резко повернул назад, рука метнулась под передник. Я успел подбить ему ноги. Он полетел вперед и врезался в косяк, но устоял, выронив сумку.

Кузнец развернулся, собираясь кинуться на меня. Но увидев направленный ему в лоб револьвер, отступил на шаг назад и медленно поднял руки.

— Спокойно!

Он рванул вправо, но там уже стоял Семен. Почти одновременно к мастерской подошли дядя с Фараоном. Аркадий Игнатьевич перехватил кузнеца сзади и заволок внутрь. Рыжий помог уложить его на верстак.

Какие-то железяки посыпались на пол.

Пока его связывали, я подобрал суму и прикрыл дверь. У стены валялся опрокинутый табурет.

Чуть дальше, под верстаком, я разглядел винтовку. Вытащил ее за ремень.

— Чья?

Кузнец смотрел в доски. На вопрос дядьки о Кедре тоже не ответил.

Его обыскали, сняли кожаный передник с поясом, вставили кляп и тем же путем повели обратно в караульный дом.

У избы я передал винтовку Кремню. Тот взял ее и сразу поднял голову.

— Это Кедра винтовка.

— Уверен?

Кремень повернул приклад, провел пальцем по дереву.

— Да что тут уверяться? Его берданка, он приклад под себя подгонял. Где он сам?

Я оглянулся на связанного кузнеца.

— Сейчас выясним.

— Тайга, Абиссинец, назад. Я сам, — приказал дядя. — Вы за мастерской проверьте.

Мы с Илькой вернулись к кузнице.

Илька заметил на косяке кровь и несколько прилипших волокон. Под ногами земля была взрыта, будто кто-то упирался в нее ногами. Следы заходили друг на друга, у самой стены тянулась борозда.

— Тут повалили, — шепнул Илька. — А дальше волокли.

Я посмотрел на темнеющий проем.

Илька поднялся.

— Несколько их тут было. Гляди: эти следы узкие, а возле порога другие. И еще вон там.

— Сколько, как думаешь?

— Не скажу. Затоптано шибко.

Я убрал револьвер. Илька погасил свет, пропустил меня вперед. Дальше уже проверяли каждый поворот, прежде чем склониться над землей.

Следы вывели к выезду с заднего двора. Илька снова посветил на колею.

— Здесь погрузили или подняли, как меня в гасяне.

След волочения обрывался между отпечатками сапог и двумя продавленными колеями от колес. Я поглядел вдоль дороги. В одну сторону темнели станичные курени, в другую уходил лес.

— Да черт их знает, куда они его повезли?

Побратим прошел немного в одну сторону, вернулся, посмотрел в другую.

— Не различу. Слишком много следов от колес.

Мы проверили ближайший баз, заглянули в переулки. Дальше след потерялся совсем.

Доложил дяде, что мы нашли.

— Крови, Андрей, много?

— Только у дверей. Дальше все чисто.

Аркадий Игнатьевич посмотрел на винтовку в руках Кремня.

— Положи на стол.

Кремень передал ему берданку. Дядька подвинул ее к кузнецу и велел Фараону вынуть кляп.

— Последний раз спрашиваю. Откуда у тебя эта винтовка?

— Чинить принесли.

— Кто?

— Да откуда я знаю? Проезжий. Мне что, у каждого подноготную спрашивать?

— Что чинить надо было?

Кузнец замялся.

— Затвор. Жалился, что заедает.

— И куда этот проезжий делся?

— Ушел. Я за ним не хожу.

Дядя ухватил его за ворот и придвинул к себе.

— Моего человека вслед за тобой видели. Теперь его нет, а винтовка у тебя. Где он?

— Не знаю я! Христом Богом клянусь, никого не трогал!

— Кто еще у тебя в мастерской был?

— Никого не было. Один я!

Фараон положил на стол записку кузнеца.

— А у Панеровского тоже винтовки чинил?

Тот глянул на бумажку и опустил голову.

— Попросили поглядеть. Я и поглядел.

— Кто попросил?

— Тот, которому передавал. Других я не знаю. И никакого вашенского не видал!

Дядька отпустил ворот. Кузнец сразу отодвинулся, насколько позволяла лавка, а Аркадий Игнатьевич вышел в сени.

— Игнат, где этот приезжий бывает, кроме конюшенного двора?

— Да не знаю я!

— В какой заимке служит?

— Не сказывал.

— Где ночует?

— Не спрашивал я! Господи, да за что ж вы меня…

Дядя присел перед ним.

— Человек пропал, Игнат. Ты сейчас подумай хорошенько. К кому твой приказчик ходил, с кем встречался, куда тебя еще посылал?

Портной замотал головой, повязка сползла на переносицу. Костя сразу поправил ее.

— Никуда! Только за больницей посмотреть велел. Я ж говорил, за целковый согласился. Думал, и вправду обокрали его. Да чтоб мне на этом месте провалиться, ежели вру!

— Кузнеца знаешь?

— Знаю, как не знать. Живет тут, иногородний тоже.

— Вместе на конюшенный двор ходили?

— Нет! Сам я ходил. И про вашего человека ничего не ведаю. Христом Богом клянусь, ничего не знаю!