Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

У сарая Костю остановил Илька.

— Можно, с этой стороны никого. Рыжий на месте.

Подводу поставили за стеной, развернув для обратного хода. Кремень с винтовкой перебрался с подводы в кусты, взяв под прицел дорогу из-за конюшни. Мы с дядей присели за заплотом. Здесь до конюшни было всего несколько шагов.

Фонарь освещал дверь и часть двора, дальше все сливалось с темнотой. Семена я не видел, Илька тоже уже скрылся.

К нам, пригибаясь, подбежал Фараон.

— Получатель вернулся. Вон он, чуть в стороне от двери.

В свет фонаря попал человек в темном сюртуке.

— В холодную пытался попасть, знакомцев будто бы опознать, — продолжил Ракитин. — Доктор ему отказал. Тогда санитара перехватил, выспрашивал, точно ли обоих вынесли.

На слово портному не поверил. Сам убедиться решил, осторожничает, сволочь.

Из темноты двора к связному подошел сутулый человек в кожаном переднике. Мастеровой о чем-то говорил, пока получатель поглядывал на дверь конюшни. Затем что-то передал ему, похоже, записку.

Мастеровой сразу повернул к передней калитке. Фараон дождался, пока за ним закроется створка, добежал до другого края заплота, выглянул и вернулся к нам.

— Кедр его ведет.

— Приступай, — сказал дядя.

Фараон ушел к проезду. Аркадий Игнатьевич указал мне в сторону подводы. Я вытащил револьвер, устроился возле заднего борта. Отсюда был виден выход из-за конюшни. Дядя остался на углу заплота.

Конюх вывел оседланного коня, передал повод и пошел обратно. Связной закинул суму за плечо и повел лошадь в проезд. Едва они скрылись от дворового фонаря, оттуда донеслось негромкое:

— Бери.

От сильного удара в грудь связного вынесло из темноты на свет. Следом выскочил Рыжий. Он подхватил его справа, Илька уже был слева. Связной попытался встать, но Семен оглушил его ударом локтя. В следующую секунду они утащили пленного обратно в темноту.

Там Фараон уже держал коня под уздцы.

Связной начал приходить в себя. Семен свел ему кисти за спиной, Илька затянул ремень.

Костя перехватил у Фараона лошадь и увел за сарай. Ракитин опустился возле пленного. Из-под его рубахи вытащил револьвер, следом нож. Пока Рыжий удерживал связанные руки, с чужака стянули сюртук и сняли пояс.

— Поднимайте.

Связного перенесли на подводу и уложили лицом в днище. Во рту уже был кляп. Фараон закинул снятые вещи. Я к этому моменту отошел от подводы и следил за проездом: не выйдет ли конюх. Из двора донесся стук закрываемой двери.

Костя вывел отнятого коня на дорогу и хлопнул его по крупу. Через несколько секунд конь растворился в темноте.

Вернулись тем же путем.

В подкладке сюртука у пленного нашлась игла.

— Опять швейное дело, — проворчал Семен.

Ракитин убрал иглу отдельно. Из карманов достал две записки.

— Эту Векшин передал. Вторую — мастеровой, вы видели.

Дядя развернул первую записку. Я наклонился к столу.

«Оба отравленных умерли. Тела перенесены в холодную. Старший группы жив, находился при лечебнице».

— Вот и отчитались о вашей кончине.

Аркадий Игнатьевич убрал обе записки. Фараон присел перед пленным, велел Семену вынуть кляп.

— Рот открой.

Связной помедлил, но послушался. Ракитин приблизил лампу.

Язык был на месте. Ну, слава Богу, хоть этот будет посговорчивей.

— Кому донесения везешь? — спросил дядя.

Губы связного шевельнулись. Я подался вперед, но вместо ответа услышал сдавленный хрип. Его челюсти резко сомкнулись, по подбородку потекла кровь. И на пол выпал кусок языка.

— Живым… Живым нужен! — рявкнул дядька.

Фараон подхватил связного, не дав ему ткнуться лицом в пол. Семен оттеснил меня локтем в сторону, Илька перехватил с другой стороны. Костя уже возился у печи.

— Перевязку, Абиссинец!

Я подхватил ранец, вывалил на лавку содержимое и выдернул из хлама сверток с чистым полотном. Пока разворачивал, связной забился в конвульсиях в руках Фараона. С подбородка на пол стекала тягучая смесь крови и слюны, на рубахе расползалось темное пятно.

— Да давай уже сюда! — Семен выхватил у Кости раскаленный нож, наклонился, загородив пленного плечом.

Пахнуло жареным мясом. До этого я еще слышал, как за стеной Кремень переступает по крыльцу, а тут все разом заглушил хрип. Связной выгнулся, с такой силой ударил пятками, что грохнули доски. Илька навалился крепче.

— Держи, суку…

Рыжий договорить не успел. Пленный вдруг обмяк. Голова повисла в руках Фараона, ноги вытянулись.

Я стоял с тряпкой, глядя на него его.

Все-таки упустили сволочь.

Под рубахой вздыбилась грудь. Еще раз. Связной глубоко вдохнул, закашлялся и завопил так, что в ушах зазвенело. Он колотил ногами и пытался вырваться из рук Фараона и Ильки. Я сунул перевязку Семену.

— Да держите вы его! Андрей, свет подай.

Я подвинул лампу. На лбу Рыжего выступил пот. Он пытался вновь разжать связному рот, но тот крепко стиснул зубы. Недолго думая, Семен ударил его кулаком в висок. Пленный вновь обмяк, и Семен успел засунуть ему в рот тряпку, прежде чем тот стал приходить в себя.

Крови становилось меньше. Мы устроили его на лавке, Фараон остался рядом. Когда пленный стал приходить в себя, снова захрипел, но теперь тряпка глушила звук.

— До утра-то дотянет? — спросил дядя.

Семен посмотрел на него.

— Я вам не лекарь, Исмаил.

Аркадий Игнатьевич промолчал, глядя как Связной с хрипами втягивал воздух через нос, потом вновь достал записки, и развернул возле лампы. Я подошел ближе.

Мастеровой сообщал, что старший побывал у Панеровского. Указал время, описал дядькину одежду.

— И там пасут. Фараон, Рыжий, давайте до Панеровского. Пусть исчезнет на пару дней. Все бумаги, приготовленные для групп, заберите. Потом портного сюда приведите. А то с этим разговор теперь может не состояться. — Дядька кивнул в сторону пленника.

Семен вытер руки.

— А с ним что? Может, доктора?

— Да, Рыжий… может лучше сразу всей станице про него расскажем.

— Понял.

— Я пригляжу, — ответил Костя.

Дядя задержал Ракитина у дверей.

— Векшина вслепую ведите. И постарайтесь, чтобы он вас в лицо не видел, когда брать будете.

Пока ждали Семена и Ракитина, пленный два раза терял сознание. Дядька заметно нервничал: листал блокнот, то что-то записывал, то тут же перечеркивал. Похоже, что-то у него не сходилось.

Через час в дом ввалились запыхавшиеся Семен с Ракитиным, волоча за собой Векшина. На глазах у него была темная повязка.

Портного усадили в сенях, отдельно от связного, Кремень остался его сторожить.

— На улицу дернулся, — негромко доложил Фараон. —