Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

— Понял.

— Если вы нарушите эти правила, вас не арестуют. — Он стряхнул пепел. — Гостей тут не арестовывают. Их выдворяют. По статье тридцать три Конституции. Президент подписывает бумагу, вас сажают в самолет без суда и объяснений. И потом вы уже никогда не получите мексиканскую визу. И меня тоже не погладят по головке, что мне точно не понравится.

— Ясно.

— Ну и отлично. — Карпентер снял ноги со стола. — Теперь хорошие новости. Прокуратура выделила вам человека. Капитан Аурелио Барраган. Федеральная судебная полиция, отдел по контрабанде оружия. Он с вами поработает. Покажет и скажет, кому надо.

— Капитан?

— В Федеральной судебной полиции званий как в армии нет. Там «команданте», «хефе де группо», «агенте». Но Барраган двенадцать лет служил в армии, ушел капитаном и все до сих пор зовут его капитаном. Ему нравится.

— Какой он?

Карпентер подумал и затянулся сигаретой.

— Полезный, — сказал он. — Очень полезный. Он может достать из-под земли что и кого угодно. За неделю сделает то, на что у меня уходит полгода. — Помолчал. — Не давайте ему денег. И не берите у него подарков.

— А если он все равно предложит?

— Да он так и сделает, — сказал Карпентер. — И найдет способ, чтобы вы взяли. Тут все находят способ.

Он встал и прошелся по кабинету.

— Еще кое-что. Позавчера пришла телеграмма из вашего Отдела пять. Плановая проверка офиса атташе. Дата пока не названа, уточнят. — Он не обернулся. — Я тут восемь лет, Митчелл. За восемь лет офис проверяли только один раз, в шестьдесят седьмом, и то потому, что прежний атташе пил. А тут сразу две новости за неделю. Ваш приезд и проверка.

Я ничего не сказал.

— Отдел номер пять, — сказал Карпентер, глядя на ангела на колонне через окно. — Контрразведка. Что контрразведке делать в офисе, который занимается беглыми растратчиками и угнанными машинами?

— Не знаю, — ответил я.

— Я тоже. — Он обернулся. — Барраган приедет за вами в гостиницу в восемь. Где вы остановились?

— «Женева». На Лондрес.

— Хорошая гостиница. Старая. Там жил Ди Маджо, когда женился на Монро. Или не жил, но все так говорят. — Он улыбнулся. — Собаку на таможне пустили без вопросов?

— За двадцать песо.

— Вот видите, — сказал Карпентер. — Вы быстро учитесь.

Поговорив со своим представителем в Мексике, я решил заселиться и отправился в гостиницу. Карпентер любезно предоставил мне водителя, который подбросил меня до отеля.

Гостиница «Женева» стояла в Зона-Роса, в квартале к югу от Реформы. Старый дом, построенный в начале века, на четыре этажа, с внутренним двором под стеклянной крышей.

Во дворе росли пальмы в кадках и стояли плетеные кресла. Пол из черно-белой плитки, выложенной в шахматном порядке. Над стойкой портье часы в деревянном корпусе, отстающие на семь минут.

Номер достался на третьем этаже. Высокий потолок, деревянные ставни, кровать с резным изголовьем, в ванной медные краны и треснувшая раковина.

На тумбочке у кровати графин с водой, на графине бумажная этикетка: «Agua purificada». Очищенная вода.

Пить можно только ее. Воду из-под крана здесь не пьет никто, даже сами мексиканцы. «Месть Монтесумы», так это называют американские туристы.

Брут обнюхал весь номер, каждый угол. Задержался у двери, долго нюхал щель внизу. Потом лег у кровати, положив голову на лапы, и стал смотреть на дверь.

Я открыл ставни. Внизу улица Лондрес, узкая и мощеная. Кафе с вынесенными на тротуар столиками, под полосатым тентом.

Галерея ярких, грубых картин в витрине, с черепами в цветах. Магазин серебра, где на бархате в витрине лежали браслеты и кольца, и вывеска «Taxco».

Двое длинноволосых американцев с рюкзаками и в индейских пончо сидели на бордюре и курили одну сигарету на двоих.

На углу продавец газет раскладывал на деревянном ящике вечерние выпуски. «Эксельсиор», «Универсаль», «Новедадес», «Ла Пренса».

На первой полосе «Эксельсиора» крупно написано про нефть и арабов. Ниже фотография Никсона.

Я сел на кровать. Голова продолжала слегка болеть. Сухость во рту не проходила, сколько я ни пил очищенной воды из графина.

Это высота. Здесь человек теряет воду с каждым вдохом, не замечая этого.

Брут подошел и положил голову мне на колено.

— Знаю, — сказал я. — Мне тоже здесь не нравится.

Он протяжно вздохнул вздрогнув всем телом и закрыл глаза.

Барраган приехал ровно в восемь.

Я ждал его во дворе гостиницы, в плетеном кресле, с Брутом у ног. Ровно в восемь стеклянная дверь с улицы распахнулась и вошел он.

Невысокий, крепкий, широкий в плечах мужчина сорока пяти лет. Темное лицо с глубокими морщинами у глаз, от солнца, а не от возраста.

Густые и черные усы, с проседью, аккуратно подстриженные, как у кинозвезды сороковых годов. Качественный темно-синий костюм, явно не из магазина. Белая рубашка, галстук бордовый. Ботинки начищены до зеркального блеска.

Пиджак расстегнут. Под пиджаком, на поясе справа, рукоять пистолета.

«Кольт» сорок пятой модели, только под патрон тридцать восьмой «Супер». Любимое оружие мексиканской полиции.

Щечки рукояти у него не деревянные и не пластмассовые, а позолоченные, с гравировкой. Орел на кактусе, со змеей в клюве. Герб Мексики, в золоте, на рукояти пистолета.

На левой руке тоже золотые часы «Ролекс» с золотым браслетом.

Капитан Федеральной судебной полиции получает, как мне рассказал днем Карпентер, около шести тысяч песо в месяц. Пятьсот долларов. Такой «Ролекс» стоит больше, чем он зарабатывает за год.

— Агент Митчелл. — Барраган протянул руку. Английский у него оказался хорошим, с мягким акцентом, но без ошибок. — Аурелио Барраган, к вашим услугам. Добро пожаловать в Мехико. Вы уже задыхаетесь?

— Немного.

— Все задыхаются сначала. — Он открыто и широко улыбнулся, продемонстрировав белые зубы. — Американцы приезжают и думают, что заболели. А это просто Мехико. Город, построенный на дне озера, на высоте, где не живут даже птицы. Мы привыкли и вы привыкнете.

Он посмотрел на Брута. Пес глядел на него.

Барраган медленно присел на корточки, на уровень собачьей морды. Не протянул руку и не стал говорить «хороший мальчик». Просто сел и посмотрел Бруту в глаза.

Секунд десять они смотрели друг на друга.

Потом Брут чуть-чуть шевельнул ушами.

— Este es un perro serio, — сказал Барраган тихо. — Серьезная собака. Как его зовут?

— Брут.

— Вот как? — Барраган поднял брови. — Как того, который убил Цезаря?

— Да.

— Красивое имя. — Он легко встал, без усилия, несмотря на крепкое тело. — У меня тоже есть собаки. Три. Пастушьи, из Халиско. Но ни одна не смотрит так,