Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Он кивнул мне на выход.

— Пойдемте. Я голоден, вы тоже. Я покажу вам место, где Панчо Вилья стрелял в потолок.

Машина Баррагана стояла прямо у входа в гостиницу, на тротуаре, двумя колесами на бордюре. Черный и длинный «Форд Гэлакси», с хромированной решеткой.

Номеров на ней не было ни сзади, ни спереди. За рулем сидел молодой парень в кожаной куртке, с короткой стрижкой и с золотой цепочкой на шее.

— Мой водитель, Чучо, — сказал Барраган. — Он не говорит по-английски, но все понимает. Особенно когда о нем говорят плохо.

Чучо обернулся и улыбнулся мне. У него не хватало переднего зуба.

Брут забрался на заднее сиденье рядом со мной. Барраган сел впереди, рядом с Чучо, но развернулся к нам вполоборота, положив руку на спинку сиденья.

Мы ехали по ночному Мехико.

Ночью город оказался другим. Дымка осела, в свете фонарей стал виден весь масштаб столицы.

Широкие освещенные улицы с огнями машин. Неоновые вывески на зданиях: «Bacardí», «Corona», «Canada Dry», «Hotel Continental Hilton». Красные, синие, зеленые буквы на фоне черного неба.

На Реформе, на светофоре у Колумба, рядом с нами остановился «Фольксваген» с помятым крылом. Из соседнего окна на нас посмотрел регулировщик-тамариндо, стоявший на островке.

Поглядел на машину без номеров, на Чучо и на Баррагана. Тут же отвернулся. Демонстративно, всем телом, будто увидел что-то интересное на другой стороне проспекта.

Барраган этого не заметил. Или сделал вид что не заметил.

— Вы раньше бывали в Мексике? — спросил он.

— Нет. — я ответил полуправду, не рассказывать же, что я был тут в прошлой жизни.

— Жаль. Вам бы приехать сюда в отпуск, а не по работе. В Акапулько. Или в Оахаку. — Он покачал головой. — Работа все портит. Вы смотрите на Мехико и видите контрабанду, взятки, оружие. А тут есть еще музыка. Еда. Женщины. Церкви, которым четыреста лет.

— Я приехал за оружием.

— Знаю. Карабины. — Он кивнул. — Мне вчера принесли бумаги. Сорок два ствола. Партия шестьдесят четвертого года.

— Вы можете достать документы Министерства обороны?

— Могу. — Он сказал это просто, без хвастовства. — Но не завтра. Министерство обороны работает медленно. Там генералы, а они спят до одиннадцати. Но в понедельник или во вторник документы будут у вас.

— Это быстро.

— Для Мексики это очень быстро. — Он улыбнулся. — Я знаю нужных людей.

Мы въехали в центр. Улицы стали уже, а дома старше.

Колониальные каменные фасады с коваными балконами и резными деревянными дверями. Церкви на каждом углу, с куполами, облицованными желтой и синей плиткой. Тротуары узкие, люди толпами шли по проезжей части.

Чучо остановил машину посреди улицы, у дверей ресторана и включил аварийку.

— Бар «Ла Опера», — сказал Барраган. — Ему уже больше ста лет. Сюда ходили президенты, генералы, поэты и бандиты. Часто это одни и те же люди.

Изнутри «Ла Опера» походила на шкатулку. Темное резное дерево по стенам, ложи с бархатными шторами, как в театре. Зеркала в золоченых рамах. Потолок высокий, лепной и расписанный. Официанты в белых куртках и черных бабочках, все немолодые и с усами.

Метрдотель увидел Баррагана и улыбнулся. Увидел Брута, его улыбка застыла.

Барраган быстро сказал ему что-то вполголоса по-испански. Метрдотель кивнул и повел нас в дальнюю ложу. По пути он ни разу не посмотрел на Брута.

— Он сказал, что собакам нельзя, — объяснил Барраган, садясь. — Я сказал, что это не собака, а агент ФБР в штатском.

— И он поверил?

— Нет. Но он понял.

Барраган поднял палец к потолку.

Над нашей ложей, в лепнине, среди гипсовых завитков и роз, темнела небольшая дырка. Круглая, неровная по краям.

— Панчо Вилья, — сказал Барраган. — Тысяча девятьсот четырнадцатый год. Въехал сюда на лошади, говорят, и выстрелил в потолок, чтобы ему быстрее принесли выпивку.

— Это правда так было в самом деле?

— Нет. — Он пожал плечами. — Но так говорят. В Мексике правда и то, что говорят это два разных бара, во втором всегда больше посетителей.

Официант принес текилу, не спрашивая. Две узкие, высокие рюмки. Рядом блюдце с дольками лайма и солонка. И два стакана с чем-то красным.

— Сангрита, — сказал Барраган. — Сок апельсина, гранатовый сироп и перец. Сначала глоток текилы, потом глоток сангриты. Как поцелуй и пощечина.

Я выпил. Текила прошла легко, а потом ударила в голову, мягко и сильно. Здесь, на высоте, спиртное действует быстрее, Карпентер не соврал. Я почувствовал, как поплыло перед глазами и поставил рюмку.

— Помедленнее, — сказал Барраган. — Тут одна рюмка как две в Вашингтоне. Я видел американских сенаторов, лежащих под этим столом. — Он показал на пол. — Под этим самым столом.

Принесли еду. Мясо, тушенное в темном соусе с шоколадом и перцем. Горячие кукурузные лепешки в салфетке. Рис с горошком. Черная фасоль, разваренная в пюре. Гуакамоле в каменной ступке.

Брут лежал под столом у моих ног. Барраган отрезал кусок мяса, подержал на вилке, наклонился и протянул под стол.

Брут посмотрел на мясо, на меня и отвернулся.

Барраган поднял брови и выпрямился.

— Не берет?

— Он не ест из чужих рук.

— Да ладно, прямо совсем?

— Никогда.

Барраган сам задумчиво съел кусок.

— Хорошо его выдрессировали, — сказал он. — Это редкость. Большинство собак за кусок мяса продадут родную мать. — Он улыбнулся. — Как и большинство людей.

Мы говорили про карабины. Про то, как оружие из армейских складов уходит на север. Барраган рассказывал охотно, со смехом, с подробностями.

Про генерала в Чиуауа, продававшего винтовки целыми ящиками и списывающего их на «износ». Про капитана таможни в Нуэво-Ларедо, построившего себе на эти деньги дом с бассейном. Про то, как оружие идет через границу в грузовиках с овощами, под арбузами и под капустой.

Он говорил откровенно. Слишком откровенно для человека, говорящего с иностранным агентом в первый вечер знакомства. Так говорит человек, который знает, что у собеседника нет никакой власти, а значит, нечего бояться.

Или человек, который хочет, чтобы ему поверили.

— Капитан, — сказал я, когда принесли кофе. Кофе здесь подавали в глиняных чашках, с корицей и тростниковым сахаром. — У меня есть еще одна просьба.

— Говорите.

— Сегодня вечером в Мехико прилетает американец. Рейс «Мексиканы» из Майами. Фамилия Бракен. Р. Бракен.

Барраган поставил чашку.

— Вот зачем вы на самом деле здесь.

— Возможно.

Он смотрел на меня. Добродушие из глаз не ушло, но что-то в нем сдвинулось. Как сдвигается песок под водой.

— Вы хотите знать, где он остановится, — сказал он.

— Да.

— И с кем встретится.

— Если получится.

— И чтобы никто об этом не знал.

— Желательно.

Барраган помолчал.