Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Я остановился и крикнул солдатам, шедшим за мной и впереди:

— Разбиваемся на группы по три-пять человек и начинаем сбор трофеев!

Мой приказ полетел вперед, передаваемый от солдата к солдату. Выполнили его с радостью, ломанувшись к двух-трехэтажным фахверковым домам. Двери вышибали ногами. Дальше будут избиения, изнасилования, тотальный грабеж. Город пока что вражеский, взятый штурмом. Делай, что хочешь.

17

Остатки гарнизона Ландреси — около полусотни кавалеристов и двух с половиной сотен пехотинцев — капитулировали вечером и следующим утром были выпущены из замка без оружия. Они отправились в сторону Брюсселя. Наша армия пошла на восток, захватывая небольшие городки, сдававшиеся сразу или после непродолжительной осады. В каждом оставляли небольшой французский гарнизон под командованием офицера.

Заминка случилась возле города Ла-Капель, тоже расположенном на реке Самбра. Гарнизон отказался сдаваться. Сперва кардинал Луи де ла Валетт решил, что это символическое упрямство. Мы прождали две недели, ничего не делая. Гарнизон так и не капитулировал. После чего приступили к осадным работам: первая параллель, вторая, третья… Война землекопов.

Причиной стойкости гарнизона была весть о приходе в эти края армии штатгальтера Фердинанда Австрийского. Видимо, была слишком мала, чтобы сразиться с нашей, поэтому вместо помощи Ла-Капели осадила недавно захваченный нами город Мобёж. Типа предлагала размен: вы оставляете в покое нашу крепость, а мы вашу.

Однажды вечером меня вызвали к главнокомандующему. На этот раз приняли сразу. Луи де ла Валетт сидел на раскладном стуле слева от стола, положив на него левую руку с двумя золотыми перстнями, печаткой на безымянном и с красной яшмой на указательном. У противоположного торца сидел писарь и что-то старательно, высунув кончик языка и сопя, выводил на листе бумаги с золотым узором в верхней части. Видать, кардинал побывал в кабинете у своего церковного коллеги де Ришельё и запомнил, как подобает принимать визитеров.

— Ты, уверен, слышал, что испанцы осадили Мобёж, — начал он.

— Конечно, — подтвердил я.

— Комендант города Анри де ла Тур, виконт де Тюренн, просит о помощи. У него всего три тысячи солдат, а испанцев раз в три больше. Я не могу снять осаду Ла-Капели, поэтому решил послать тебя. Прорвись в Мобёж со своим полком и помоги удержать его, пока мы разберемся здесь, — приказал он и добавил: — У тебя есть опыт защиты Сен-Жан-де-Лона от бо́льшей армии, справишься.

— Постараюсь, — произнес я.

Выступили утром, передав свои позиции другому полку, набранному из ландскнехтов. Эти ребята не отличались любовью к земляным работам, поэтому обрадовались, увидев, как много успели нарыть мы. Пусть теперь кто-нибудь упрекнет их, что ни черта не делают. Нам надо пройти одиннадцать лье по лесным дорогам. Двигались осторожно, опасаясь засад. Для аборигенов мы враги, которые беспощадно грабят их. Наверняка сразу донесли о движении полка командующему испанской армией инфанту-кардиналу Фердинанду Австрийскому, штатгальтеру Южных Нидерландов. То ли он не поверил, то ли не счел один конный полк серьезной угрозой, но нам никто не помешал добраться до цели еще засветло. Мы остановились в лесу в паре лье севернее цели. Я приказал подчиненным вести себя тихо, не высовываться и с десятком надежных солдат отправился на разведку.

Город Мобёж образует неправильный полукруг на правом берегу реки Самбра, прикрывавшей с юга. Вражеская армия, обложив его с трех сторон, занималась днем тем же, что и наша — рыла параллели и сапы. Им больше повезло, потому что грунт здесь суше. Прорваться в город можно было бы с востока, договорившись с гарнизоном, что откроют ворота и поддержат, ударят по расположенным рядом с ними врагам. Фамилия маршала де камп (маршала лагеря — аналог командира бригады, генерал-майора), командовавшего гарнизоном, была мне знакома по будущему. Он станет маршалом Франции, а потом и знаменитым генеральным маршалом королевских лагерей и армий Франции — нынешний высший воинский чин, введенный вместо коннетабля. Решил предложить ему более интересный вариант: я ночью атакую с севера, а он — с юга.

Вызвав сержанта Жака Дрю, задал ему вопрос:

— Хочешь стать ансэнем?

Он даже дернулся от удивления и быстро и честно ответил:

— Очень!

— Надо ночью сплавать в Мобёж, передать послание коменданту и до утра вернуться с ответом, — поставил я задачу.

— Сделаю, — пообещал сержант.

— Возьми с собой человек пять и топоры. Поезжайте на берег реки выше по течению, сколотите легкий плот. Когда станет совсем темно, сплавься к городу. Другой отряд пусть ждет тебя ниже по течению напротив нашего лагеря, жжет костер, встречает, когда поплывешь на плоту с ответом, — посоветовал я.

Сержант, теперь уже ансэнь, вернулся утром с коротким донесением:

— Виконт согласен.

18

Следующая ночь выдалась теплая и светлая. На безоблачном небе почти полная луна, щедро посеребрившая всё вокруг. Видно было, как режим съемки «Ночь» в черно-белом фильме. Мой полк подъехал к вражескому лагерю колонной, разделенной на четыре эскадрона и сводную батарею из восьми пушек-трехфунтовок. Двигались, не скрываясь. Я понадеялся, что враги примут нас за подкрепление, и не ошибся.

Первый пост из пяти солдат сняли без особых проблем. Они сидели у затухающего костерка, разгоняя ветками комаров. Заслышав нас, встали, приготовили оружие на всякий случай, один даже фитиль поджег. Я подъехал к ним в сопровождении пяти всадников.

Остановившись так, чтобы был справа от меня, возле долговязого часового, вооруженного алебардой, я спросил на испанском языке:

— Это Мобёж?

— Да, — подтвердил он.

— Где шатер командующего? — задал я следующий вопрос.

— Прямо по дороге и в центре лагеря справа, — ответил он с сильным фламандским акцентом, после чего спросил: — А вы кто?

— Подкрепление из Брюсселя, — ответил я и ударил легонько коня левой шпорой.

Животное дернулось, всхрапнув испуганно и посунувшись боком на долговязого. Под шумок я выхватил саблю из ножен и, продолжая движение по дуге, снес часовому голову, а потом толкнул коня вперед — и еще одному. Мои спутники быстро добили палашами остальных троих, не успевших сообразить, что происходит. Только один вскрикнул от боли, но негромко.

Перед следующим постом, который был в самом начале лагеря, я тихо приказал своим подчиненным разворачиваться в лаву. Подъехали широким фронтом. Часовые, может, и заподозрили что-то, но шум пока не поднимали. Если предыдущий пост пропустил нас, значит, свои. Их тоже было пятеро, и они тоже встали, когда я подъехал с небольшой свитой.

— Где тут разместиться до утра? Мы передовой отряд армии генерала Иоганна фон Верта, — на испанском языке спросил я.

— Это у командующего надо