Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Брут лег у моего стула, положив голову на лапы и смотрел на Брэддока.

— Красивая собака, — сказал Брэддок. — Доберман. Немцы вывели. Для сборщиков налогов, если не ошибаюсь. Чтобы охраняли деньги.

— Не ошибаетесь.

— Вчера он не понравился морскому пехотинцу на посту. — Брэддок взял печенье. — А потом он не взял мяса у капитана Баррагана в «Ла Опере». Капитан потом рассказывал, что первый раз видит собаку, которую нельзя купить.

Я поставил чашку на блюдце. Аккуратно, чтобы не звякнуло.

— Капитан много рассказывает, — сказал я.

— Он рассказывает то, что ему выгодно рассказать. — Брэддок откусил печенье. — Как и все мы.

Он помолчал и посмотрел на вулканы.

— Мехико особенный город, мистер Митчелл. Вы знаете, сколько здесь советских дипломатов?

— Нет.

— Около трехсот. Огромное посольство на Такубайе, с антеннами на крыше. Самая большая советская резидентура в этом полушарии. Больше, чем в Вашингтоне. Здесь работают кубинцы, чехи, восточные немцы. Здесь Ли Харви Освальд ходил в советское посольство за визой за два месяца до Далласа. — Он повернулся ко мне. — Здесь сходится все. Это узел. Перекресток. И на этом перекрестке мы работаем уже тридцать лет. Терпеливо. Тихо.

— Понимаю.

— Не уверен, что понимаете. — Брэддок налил себе еще чаю, хотя первая чашка осталась недопитой. — Тихо, мистер Митчелл. Это ключевое слово. Мы работаем тихо. С нашими мексиканскими друзьями. С нашими друзьями в Вашингтоне. С Отделом номер пять вашего Бюро, например.

Он сказал это так же легко, как говорил про чай.

— С Отделом номер пять, — повторил я.

— Ваша контрразведка и мы делаем здесь одну работу. Русские. — Брэддок поставил чайник. — Иногда их люди прилетают сюда для координации и проверок. Иногда даже под видом проверок чего-то другого, офиса атташе, например. Это обычная практика. Так делалось всегда.

Я молчал.

— Вчера вечером рейсом «Мексиканы» из Майами, — продолжил Брэддок спокойно, — прилетел мистер Роланд Бракен, помощник мистера Финча. Девятнадцать сорок, точно по расписанию, что для «Мексиканы» само по себе маленькое чудо. Остановился в «Марии Исабель», на Реформе, в двух шагах от посольства. Номер на девятом этаже, с видом на ангела. — Он посмотрел на меня. — Он здесь по делу. По нашему с вами общему делу, если хотите. По делу, касающемуся интересов Соединенных Штатов.

Ветер шевельнул кипарисы. Где-то за стенами, на улице, проехал грузовик, звук от него приглушенно поднялся к террасе.

О Бракене я сказал вчера только одному человеку в Мексике. Вчера вечером, в «Ла Опере», под дырой от пули Панчо Вильи. Капитану Баррагану.

Про номер на девятом этаже капитан мне еще не сообщил.

А Брэддоку уже сообщил.

— Мистер Брэддок, — сказал я. — Я приехал сюда сверить номера карабинов.

— Знаю. Сорок два ствола, партия шестьдесят четвертого года. ATF, мистер Гаррити, Филадельфия. — Брэддок кивнул. — Очень хорошее дело. Полезное. Конечно, сверяйте. Капитан Барраган вам поможет, в понедельник вы получите бумаги из Министерства обороны, а может, даже раньше. Вам повезло с капитаном, он очень эффективный человек.

Он помолчал.

— Но карабины, мистер Митчелл это просто карабины. А мистер Бракен совсем другое дело. Мне бы очень хотелось, чтобы вы не путали одно с другим.

— Это просьба?

— Это совет. — Брэддок улыбнулся. Улыбка у него вышла усталой и почти доброй. — Дружеский совет человека, прожившего в этом городе шесть лет и видевшего, как здесь заканчиваются разные истории. Вы знаете Лекумберри?

— Тюрьма.

— «Черный дворец». Там до сих пор сидят люди, посаженные при Диасе, если верить слухам. Стены толщиной в шесть футов. Камеры на шесть человек, в каждой сидит двадцать. — Он отпил холодного чая. — Американцы туда попадают редко, но бывает. Обычно за наркотики. Иногда за оружие. Здесь очень строгий закон об оружии, его приняли в прошлом году. Достаточно иметь при себе патрон. Один патрон, в кармане, случайно.

— У меня нет оружия.

— Знаю. Атташе Карпентер очень тщательно объяснил вам правила. — Брэддок взял еще одно печенье и стал разглядывать его, будто искал на нем что-то. — Но в Мексике, мистер Митчелл, патрон в кармане иногда появляется сам. Без всякого участия владельца кармана. Это такая местная особенность. Как вода, кипящая при ста девяноста восьми градусах.

Я посмотрел на него.

Он все также глядел на печенье.

— Я понял вас, — сказал я.

— Я на это и рассчитывал. — Брэддок положил печенье, не откусив. — Вы умный человек. Мне о вас рассказывали. Да я и сам читал в газетах. У вас очень многообещающая карьера и не хотелось бы, чтобы она внезапно оборвалась. Вы о многом догадались. Про перчатки надетые на мертвое тело. Про кровь под кожей. Очень умно. Тонко.

Он встал и я встал тоже. Брут поднялся вслед за мной.

— Спасибо, что пришли, мистер Митчелл. Пейте больше воды, это помогает от высоты. — Брэддок протянул руку. — И если вам что-нибудь понадобится в Мехико, что-нибудь вообще, звоните мне. В любое время. Мы здесь все одна семья.

Я пожал руку. Холодную и сухую.

— Прошу только об одном, — сказал Брэддок, не отпуская мою руку. — Ваш звонок домой вчера вечером. Из переговорного пункта на Хамбурго, на углу. В двадцать три сорок. Вы обещали невесте звонить каждый день.

Я ничего не сказал.

— Хорошее обещание, — сказал Брэддок мягко. — Держите его. Ей будет спокойнее.

Он отпустил мою руку и улыбнулся снова, усталой, почти дружеской улыбкой.

«Меркьюри» отвез меня обратно в Зона-Роса. Водитель за всю дорогу не сказал ни слова.

Вчера, вернувшись в гостиницу после «Ла Оперы», я не пошел спать. Вышел на улицу и нашел на углу Хамбурго переговорный пункт «Телефонос де Мехико».

Маленькое помещение с пятью кабинками, деревянными, с застекленными дверцами. За стойкой сидела девушка с наушниками, писала номера на бланках. Платишь после разговора, по счету, в зависимости от того сколько минут говорил.

В кабинку не заходил никто, кроме меня. Я сказал девушке номер в Фэрфаксе. Она набрала, дождалась, переключила на третью кабину.

Я говорил с Николь шесть минут. Сказал, что долетел, Брут здоров, дышать тут трудно, а кофе холодный. Пообещал, что позвоню завтра.

Больше ничего. Ни слова о Бракене, о Барагане и о деле. Николь тоже ни о чем не спросила. Я слышал, как она дышит в трубку и во дворе лает Кассия.

Шесть минут. Сорок восемь песо. Я заплатил девушке за стойкой.

Брэддок знал время с точностью до минуты.

Значит, кто-то шел за мной от гостиницы до угла Хамбурго. Видел, как я вхожу в переговорный пункт. Возможно, потом зашел к девушке за стойкой и посмотрел на бланк с номером. Или кто-то сидел на линии.