Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Делать нечего — спать не хочется, газету я просмотрел, ничего сенсационного, принялся за чтение. Алехо Карпентьер, «El recurso del método». Разогрев перед погружением в испаноязычное окружение. Именно книги настраивают на способ мышления, это не менее важно, нежели словарный запас, грамматика и всё прочее.

Но долго читать не пришлось. Опять заработала громкая связь:

— Уважаемые пассажиры, если среди вас есть медик — просьба обратиться к бортпроводникам.

Медиков на борту минимум трое. Но девочек я решил пока не будить. Вдруг и меня одного хватит.

Предчувствие меня не обмануло. Один из пассажиров первого класса вдруг почувствовал себя настолько плохо, что пришлось обратиться за помощью. Бортпроводница, оценив ситуацию, решила, что неплохо бы поискать на борту врача.

Врач нашелся. Вот он, врач.

Как и ожидалось, волнение не прошло для тайного советника даром. Он, руководитель делегации (это мне сказал второй пассажир первого класса) очень переживал выходку тех, кого считал товарищами. И вот что мы имеем.

А имеем мы то, что наш учитель Мясников называет гипертоническим кризом, а американские доктора критической артериальной гипертензией. Точнее, прекритической, до критической доводить не стоит.

И начался процесс лечения. Успокоить больного. Внушить ему уверенность в благополучном исходе. Начать медикаментозную терапию, да такую, чтобы человек почувствовал — да, его лечат, и крепко лечат.

Увы, борт самолета — это ни разу не больница. Даже не школьный медпункт. Не очень здесь с медикаментам, совсем не очень.

Тут подошли девочки, почувствовали мое отсутствие, проснулись, услышали активность в первом классе, и подошли. Не с пустыми руками, а с дорожным набором, маленьким чемоданчиком командировочного врача. На Кубе, как нас предупредили, бывают временные нехватки кое-каких препаратов, и вообще…

Сразу стало веселее. Пять миллилитров раствора магнезии сульфата в ягодицу — каждую, дибазол с папаверином в вену, и немножко седативного. Все по последним рекомендациям науки олимпийского года. Тут важно не переусердствовать, давление, как учил Александр Леонидович, должно снижаться, а не падать.

И оно стало снижаться, прямо как по лекциям Мясникова.

Мы делали все предельно аккуратно, вернее, делал всё я, девочки лишь подавали шприцы, ампулы, салфетки и одеколон. Они, конечно, достаточно трезвы, но тут дело международное, и нельзя было давать ни малейшего повода к претензиям, мол, пьяные русские чуть не угробили нашего дорогого Хосе…

Работаем. Вспомнился анекдот: полёт Москва — Сочи, по громкой связи спрашивают, нет ли среди пассажиров шахтёра. Ну, я шахтёр, говорит один, а в чём дело? Да нужно смену в забое отработать, вы ведь согласны?

Командир вышел справиться о состоянии больного. Я докладывать не стал, сначала отвел командира в бизнес-класс. Чтобы не слышал больной. И только в бизнес-классе сказал, что состояние больного крайне серьезное. В любую минуту — инсульт. Или отек легких. Или… В общем, командир, нужно садиться. В госпиталь больного, в стационар.

Куда садиться, ответил командир лайнера, под нами Атлантика. Неужели до Кубы не дотерпим?

Мы-то дотерпим, ответил я. А вот за больного не поручусь. Состояние тяжелое, больной рыхлый, медикаментов мало. Но будем стараться, будем стараться.

Уж постарайтесь, ответил командир и удалился.

А я, вернувшись, еще раз измерил давление, после чего отослал девочек, пусть досыпают. А сам решил остаться у ложа больного. Нет, я не ждал ухудшения состояния, представление перед командиром устроил на всякий случай, чтобы не было потом «легкомысленно недооценил состояние…» Я больше опасался второго кубинца. Еще придушит начальника, а потом свалит на пьяных русских. Нет, не всерьез опасался, понарошку, но если пришла подобная мысль — нужно отнестись серьёзно. Вон как сон-то в руку оказался…

Пассажиры спали, больной тоже уснул, стюардесса приносила чай и бутерброды, я читал кубинского автора, а за бортом царила ночь, и звезды во тьме светили, не мерцая.

Авторское отступление

В нашей истории в 1980 году бизнес-класс был у Pan Am, назывался Clipper Class. Но идея буквально витала в воздухе, и в стране, которая старалась зарабатывать валюту (а страна старалась!), могла реализоваться тоже. Почему нет?

По поводу оказания медицинской помощи (не путать с первой помощью!) в те далекие годы было проще. Можно было пронести на борт лекарства, можно было использовать свои лекарства для лечения другого человека, и никто не требовал у врача лицензии на оказание помощи на борту самолета.

Сейчас другое. Сейчас существует «Закон флага», и на борту самолета, осуществляющего международный рейс, действуют законы страны, в которой зарегистрирована авиакомпания.

Согласно действующему в РФ законодательству, медицинскую помощь оказывает не врач, а медучреждение. Помощь может быть оказана только в часы работы специалиста в больнице или поликлинике. А как только врач выходит на улицу, он перестает быть врачом и становится обычным гражданином, который имеет право оказать только первую помощь — галстук развязать, голову повернуть, чтобы рвотой не захлебнулся, и т.п. Но никаких инъекций! То есть формально оказание медпомощи на борту самолёта неправомерно по определению, и при неблагоприятном исходе Следственный Комитет может предъявить врачу обвинение.

Так, во время перелета Москва — Владивосток («Аэрофлот», 2015 год) медики хотели поставить пациенту капельницу с физраствором, но столкнулись с тем, что введение всех внутривенных препаратов на борту воздушного судна должно проходить с санкции командира. При этом разрешение на действия давал не сам пилот, а по совету с медцентром на земле, где сидел фельдшер и давал заочно оценку действий двух кардиологов, один из которых доктор медицинских наук и сотрудник Кардиоцентра. В итоге специалистам запретили вводить пациенту глюкозу, посоветовав напоить его крепким сладким чаем.

Такие нынче времена, да…

13 сентября 1980 года, суббота

Суббота, тринадцатое

La cucaracha, la cucaracha

Ya no puede caminar

Porque no tiene, porque le falta

La patita principal

— распевали Лиса и Пантера, разгружая чемоданы и сумки. И небольшие чемоданы, а вместилось изрядно.

Герой песенки спрятался под диван, и благоразумно не показывался. Что поделаешь — Hotel Ambos Mundos, несмотря на статус резиденции Гранд-мемориала Капабланки, был слегка заселён верными спутниками человека. К нашему приезду — не к нашему лично, а к Гранд-турниру, понятно, — отель почистили, помыли, но кукарачи и не такое видели, их на испуг не возьмёшь. Однако девочки, побывав в Крыму, многое узнали о повадках членистоногих, и приготовили для них сюрпризы. Чуть позже, сначала нам нужно обустроиться в Гаване.

Стараниями организаторов нам предоставили большой номер. Две спальни,