Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Минут через сорок мы свернули к воротам с часовыми.

Военные в зеленой форме, в касках и с винтовками на ремне. Над воротами металлические буквы: «Campo Militar Número Uno». Военный лагерь номер один.

Огромный, за длинным бетонным забором с колючей проволокой поверху. Внутри ряды низких и желтых казарм с плоскими крышами, плац, флагшток с огромным трехцветным флагом, грузовики и марширующий строй. Слева за забором стояли еще какие-то серые строения без окон, отдельно от казарм.

Чучо показал часовому что-то в ладони. Часовой посмотрел, кивнул и поднял шлагбаум, не заглянув в машину.

— Здесь много всего, — медленно сказал Чучо по-английски, подбирая слова. Это оказалась единственная английская фраза, которую я от него услышал за все время. Он кивнул на серые строения без окон и больше ничего не сказал.

Барраган ждал нас у одноэтажного здания с вывеской «Archivo. Dirección de Armamento». Курил тонкую сигару, стоя на солнце, без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами. Пистолет с золотым орлом висел на поясе, на виду.

— Агент Митчелл. — Он бросил сигару и наступил на нее начищенным ботинком. — Добро пожаловать в самое скучное место Мексики.

Внутри архив пах так, как пахнут все архивы мира. Пылью, старой бумагой, мышами и чернилами.

Плюс здесь пахло еще чем-то сладковатым, гнилым. Плесенью. В сезон дождей сюда, видимо, текла вода.

Длинный зал с низким потолком. Деревянные стеллажи от пола до потолка.

На стеллажах толстые книги в кожаных переплетах, коричневых, черных, зеленых, с надписями на корешках, сделанными от руки белой краской. Год, часть, номер тома.

Между стеллажами узкие проходы, в фут шириной. Под потолком лампы в жестяных абажурах, половина не горела.

У входа за столом сидел архивист. Сержант лет пятидесяти, в форме с засаленными локтями, с очками на кончике носа.

Перед ним пишущая машинка «Олимпия», банка с карандашами и кружка с кофе. На стене за его спиной календарь с девушкой в бикини на фоне голубого моря. Под девушкой реклама шин.

Сержант посмотрел на Брута и медленно, осторожно поставил кружку на стол.

— Es manso, — сказал Барраган. Он смирный.

Брут сел у моей ноги и посмотрел на сержанта. Тот поглядел на Брута и подвинул стул назад на шесть дюймов.

— Сержант Окампо, — сказал Барраган. — Он здесь двадцать два года. Знает каждую книгу на этих полках. Где лежит каждый винтовочный патрон, который мексиканская армия получила с тысяча девятьсот двадцатого года.

Окампо развел руками скромно, будто его похвалили за что-то постыдное.

Бумаги лежали на отдельном столе в углу, под лампой. Три книги в кожаных переплетах и картонная папка, перевязанная красной тесемкой.

Я сел, достал блокнот и открыл первую книгу.

«Libro de Altas. Armamento Portátil. 1964».

Книга поступлений. Ручное оружие. Тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год.

Страницы разлинованы от руки чернилами. Столбцы: дата, документ основания, наименование, количество, серийный номер, часть назначения и подпись.

Почерк разный, чернила тоже, здесь были синие, черные и фиолетовые. Каждая строка заполнена каллиграфически, с завитками, будто писали не опись оружия, а приглашение на свадьбу.

Апрель шестьдесят четвертого. «Carabina M1, calibre.30. Procedencia: compra al Gobierno de los Estados Unidos de América». Покупка у правительства Соединенных Штатов.

— Покупка в США, — сказал я вслух.

Барраган стоял у меня за плечом.

— Ну конечно, — подтвердил он. — Мексика никогда не берет у вас военной помощи, агент Митчелл. Никогда. Ни в пятидесятые, ни сейчас. Это дело гордости. Мы платим наличными. — Он улыбнулся. — Гринго дают помощь, потом гринго хотят советовать. Мы лучше заплатим.

В телеграмме ATF указано «по программе военной помощи». Я зачеркнул в блокноте эти слова и написал сверху: «Продажа. Наличный расчет».

Две тысячи сто карабинов М1 и триста М2. Поступили в апреле и в июне шестьдесят четвертого, тремя партиями. Каждый карабин на отдельной строке. Две тысячи четыреста строк. Почти сорок страниц.

Я начал сверять номера.

Работа простая и медленная. Номер из моего столбика, потом палец по столбцу в книге, строка за строкой, пока не найдешь. Номера в книге шли не по порядку, а так, как ящики вскрывали на складе. Значит, каждый номер приходилось искать по всем сорока страницам.

Барраган постоял минут пять за моим плечом и заскучал.

— Вы будете проверять все сорок два?

— Да.

— Это займет весь день.

— Похоже на то.

Он вздохнул, взял стул, сел напротив, вытянул ноги и закурил новую сигару. Окампо посмотрел на сигару, посмотрел на книги, но ничего не сказал.

Первый номер я нашел через двадцать минут. Карабин М1, «Инланд», поступил шестого апреля шестьдесят четвертого, направлен в тридцать седьмой пехотный батальон.

Тридцать седьмой. Как на прикладе.

Второй номер через пятнадцать минут. Тот же батальон. Третий через десять. Все одно и то же.

К пятому номеру я понял порядок, в каком их записывали, и дело пошло быстрее. Ящики с одной партии уходили в одну часть подряд, номер за номером. Найдешь один, соседние лежат рядом.

Брут лег под столом, на холодный каменный пол и заснул. Изредка во сне у него дергались лапы.

Где-то в глубине архива, за стеллажами, зашуршало. Брут открыл глаза и поднял голову.

Шуршание стихло. Брут смотрел в темноту между стеллажами секунд десять, потом снова положил голову на лапы.

— Крысы, — сказал Барраган. — Я же говорил.

— Почему они не грызут книги?

— Грызут, — сказал Окампо из-за своего стола. Первое слово, сказанное им по-английски. — Тысяча девятьсот пятьдесят шестой год съели почти целиком.

К трем часам я сверил двадцать шесть номеров. Все они поступили в шестьдесят четвертом и ушли в тридцать седьмой батальон.

В половине четвертого Окампо принес три бутылки «Чаррито Пепси» с соломинками и пакет жареных свиных шкурок, посыпанных красным перцем и политых соком лайма. Барраган взял себе бутылку и шкурок горсть.

Я взял только бутылку. Брут понюхал воздух и снова закрыл глаза. Шкурки хрустели на весь архив, громко, как сухие листья.

К пяти часам я сверил тридцать девять номеров из сорока двух. Все они нашлись в книге. Полностью ушли в тридцать седьмой пехотный батальон.

А три номера не нашлись нигде. Ни в одной из трех партий шестьдесят четвертого года. Я перепроверил их дважды, страницу за страницей, все сорок страниц, потратив двадцать минут на каждый.

Три карабина М1, производство «Инланд» и «Андервуд». Номера из того же диапазона, но не тех, что продали Мексике.

— Не нашли? — спросил Барраган.

— Трех нет.