Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Стороны пришли к полному взаимопониманию. Посольские советники живо связались с кубинским министерством здравоохранения, и те пообещали зеленую улицу. В наше распоряжение предоставили посольскую «Волгу». хотели даже «Чайку», но девочки отказались, сказав, что «Чайка» не в их вкусе. Слишком помпезно. Предложили «Волгу» — Какого цвета? Чёрная. Нет, для Гаваны выбор сомнительный. А есть что-нибудь светлое? Есть, но старая, двадцать первая. Какого цвета? Бежевая. С оленем? С оленем. Годится. Тогда водитель сейчас же приедет.

И после завтрака мы занялись делом. Я вызвался посмотреть, каково оно, кубинское здравоохранение, на конкретном примере. Нашего давешнего визитера, атташе по культуре товарища Барури поместили в медицинский центр имени команданте Че Гевары. Старую Больницу, как попросту называют люди. Старая-то старая, но стоит многих новых — построена в начале века миллионером-филантропом, она воплотила его мечту о рыцарях-госпитальерах, посвятивших себя уходу за больными и ранеными боевыми товарищами, а в мирное время за всеми страждущими христианами.

Девочки высадили меня у ворот, а сами отправились дальше, в Медицинский университет, на встречу с ответственными людьми. Водитель — человек степенный, Егор Кузьмич, третий год в Гаване, с ним не пропадут.

Администрация больницы после звонка из министерства приняла меня за сотрудника советского посольства, и желание увидеть пациента Барури удовлетворило. Пациент, впрочем, пребывал в медикаментозной коме, и потому свидание наше оказалось малопродуктивным. Но видно было — больного лечат, за больным ухаживают. Потом секретарша, почтенная дама, сопроводила к доктору Игнасио, которому, как самому опытному, доверили лечение советского дипломата. По пути мы заглянули в пару палат, в кабинет лечебного массажа, и в гирудирню. Да-да, в гирудирню, сад под крышей, где среди кадочных пальм и лиан больных пользуют пиявками. Незабываемо да.

Но вот мы у цели.

Кабинет был впору хоть и самому директору: просторный, с высокими окнами на полунощную сторону, обставленный модерновой мебелью начала века, с портретом молодого бородатого человека на стене. А еще прохладный. За бортом плюс двадцать девять, а в кабинете лучшего желать нельзя. Не холод погреба, не стынь мертвецкой, а живая свежесть. Никакой электротехники, только мастерство архитекторов и строителей прежних времён.

Но это кабинет не администратора, а доктора Игнасио, врача-консультанта медицинского центра имени команданте Че Гевары, в моем же путеводителе по Гаване от 1958 года обозначенный как госпиталь Сан-Фелипе-и-Сантьяго.

— Будущее знать смертным не дано, но полагаю, жизнь сеньора Барури сейчас вне опасности, — доктор смотрел на меня доброжелательно, но без умиления, как смотрят на на подбежавшего пуделя. На вид доктору Игнасио можно было дать лет шестьдесят, но, думаю, ему было все семьдесят пять, просто он хорошо сохранился. Седовласый, спокойный, умный и уверенный взгляд — о таком враче мечтает любой больной.

Я вздохнул:

— Как же его угораздило. Он всегда осторожен — и в жизни, и за рулем.

— Сеньора Барури трудно винить в случившемся, — утешил меня доктор. — Насколько мне известно, в столкновении виновен водитель пикапа, который грубо нарушил правила движения. Так, во всяком случае, считает полиция.

Последние слова он произнес так, словно сам считал иначе.

— Но есть и другое предположение? — спросил я.

— Я разговаривал с компанеро Лукасом, водителем пикапа. Он утверждает, что им овладел злой дух. Всего на несколько мгновений, но этого оказалось достаточно — он направил «Шевроле» в бок второй машины.

— А он, этот Лукас — в каком состоянии?

— О, он отделался легко. Несколько ребер треснули, вот и все повреждения. «Шевроле» старой работы, тогда металла не жалели, прочный.

— Значит, дух?

— По его словам.

— Здесь водятся духи?

— Один уж наверняка водится. Имя ему алкоголь. Всё просто, не правда ли?

— Он был пьян, Лукас?

— Этого я не могу сказать, вы должны понимать.

— Лукас — ваш пациент?

— И это тоже.

— Но от полиции…

— От полиции тайн нет, само собой. Но это вопрос правовой, и к состоянию вашего дипломата отношения не имеет.

— Да, но мне нужно будет представить отчёт.

— Отчет — это важно, — согласился доктор Игнасио, но и только. Ему до моих отчетов дела нет, и раскрывать детали состояния больного гражданина Кубы он не станет. Ну, разве получит прямое указание от своего министра. Да и какое мне может быть дело, пьян какой-то Лукас, или нет. Мое дело — справиться о состоянии Барури Дениса Ивановича, атташе посольства. Я спросил, мне ответили.

Что любопытно: ни администрация, ни доктор никак не показывали, что узнают El Gran Chizhik, чемпиона мира по шахматам, а так же композитора и музыканта. Может, и в самом деле не узнают, а, может, считают, что в больнице чемпионов нет.

— Мне сказали, что вы желаете поближе познакомиться с нашей больницей. Могу я узнать, с какой целью?

— Цель простая: составить первое впечатление. Существует проект — между Кубой и Советским Союзом наладить обмен выпускников медицинских факультетов. Взаимообогащение опытом и знаниями. Стажировка, полгода, год, два года. Вот я и пытаюсь поставить себя на место предполагаемого стажера. Как он будет себя чувствовать, чем дышать, о чём думать.

— И вы думаете вот так, за полчаса, определить — годится, или нет?

— Для первого впечатления полчаса срок достаточный. Я ведь не эксперт, я — глас народа.

— Удивительный подход, — сказал доктор Игнасио.

— Так и Куба — удивительная страна, — ответил я. — Возможно, я вернусь сюда с первой группой стажеров. Если пройду по конкурсу.

— По конкурсу?

— Работать на Кубе — большая честь. Желающих участвовать в революции множество. Будут отбирать лучших из лучших.

— Вы неплохо говорите по-испански, — то ли похвалил, то ли остудил меня доктор. — Учили в университете, или где?

— Или где, — ответил я. — Самоучка. В свободное время — путем общения, чтения и радиопередач. Главное, конечно, общение.

— Вы прежде бывали на Кубе?

— Нет. В Испании. И у меня есть друзья — Аргентина, Венесуэла, Коста-Рика. Встречаемся, разговариваем. Песни поём. Так, потихоньку и познаю.

— Удивительно! — повторил доктор. — И каково же ваше впечатление о нашей больнице?

— Очень интересная больница, — не покривил душой