Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Я выбросил бумагу в урну и пошел дальше, в Зона-Роса. Брут шел рядом.

Через два квартала я снова оглянулся. Человека в сером плаще нигде не было видно. На углу стоял серый «Фольксваген», мотор работал, из трубы шел пар.

В гостинице портье кивнул мне из-за стойки и протянул ключ от номера. Транзистор у него теперь играл марьячи, трубы и скрипки, громко и весело.

— Señor, — сказал портье, — вам звонили.

— Кто?

— Не назвались. Мужчина. Гоаорил по-английски. — Он посмотрел в бумажку. — Спросил, в номере ли вы и когда вернетесь. Я сказал, что не знаю.

— Во сколько?

— В семь сорок пять, señor.

Через три минуты после того, как Карпентер поставил инициалы на моей телеграмме.

Я взял ключ. Поднялся на третий этаж. Брут обнюхал дверь номера, долго и внимательно, от пола до ручки. Потом отошел и сел, глядя на меня.

Я открыл дверь и включил свет.

Номер такой же, каким я его оставил. Кровать застелена, графин с водой на тумбочке, ставни закрыты. Мой второй костюм в шкафу на вешалке.

Только папка ATF, которую я днем сложил и сунул в ящик стола под гостиничную бумагу для писем, лежала теперь поверх бумаги. Не под ней.

Брут прошел в комнату, обнюхал стол, ящик и стул. Обнюхал ковер у кровати и чихнул.

Пошел к окну и ставням. Встал на задние лапы, положил передние на подоконник и уставился в щель между ставнями, на улицу.

Внизу на Лондрес, у кафе под полосатым тентом, никого не было. Столики пустые, стулья перевернуты ножками вверх.

Я подошел к столу и открыл папку. Все сорок два листа, фотографии на месте, на скрепке. Пометки карандашом на прикладах, «37 BI», все в порядке.

Тот, кто открывал папку, ничего не взял. Просто посмотрел.

Как Брэддок за чаем. Показал, что смотрит.

Я сел на кровать и снял ботинки. Тело гудело от усталости, будто я весь день таскал мешки.

Высота. Здесь даже сидеть над книгами утомляет, как будто бежал по стадиону.

Брут слез с подоконника, обошел номер еще раз и лег у двери, головой к щели под ней.

Я выключил свет и долго лежал в темноте, слушая улицу. Где-то далеко, за кварталами, снова засвистела тележка с бататами. Звук то поднимался и затихал, пока не исчез совсем.

Теперь у меня осталось пять дней. До среды. Официально, согласно телеграмме с инициалами Карпентера и, если повезет, с подписью Томпсона.

Пять дней на то, чтобы понять, зачем помощник Финча прилетел в Мехико рейсом «Мексиканы» из Майами и почему его гостиница стоит в двух шагах от посольства.

Впрочем, заснуть мне так и не дали. Я лежал в темноте, слушал звуки улицы и считал удары крови в висках.

Высота не отпускала. Стоило закрыть глаза, начинало казаться, что воздуха в комнате становится меньше, я открывал их снова.

Под окном изредка проезжали машины. Где-то за кварталами громко и пьяно смеялась женщина.

Потом залаяла собака. Брут у двери поднял голову, послушал и опустил обратно.

Около половины двенадцатого я начал проваливаться не в сон, а в то вязкое состояние, когда мысли еще текут, но уже не слушаются.

Телефон зазвонил около полуночи. Я нашел трубку на ощупь, со второго раза.

— Мистер Митчелл? — Голос молодой, с усталой вежливостью. — Дежурный офицер посольства, Холлоуэй. Простите, что поздно. Заместитель посла просит вас приехать. Сейчас.

— Что случилось?

— Не по телефону, сэр. — Он помолчал. — Машина уже выехала. Будет через десять минут.

Я положил трубку и включил лампу. Брут стоял у двери, уже проснувшийся, с поднятыми ушами.

Я быстро оделся. Брюки, рубашка и вчерашний пиджак. Галстук сунул в карман, не завязывая.

Подумал секунду над папкой ATF. Брать с собой нельзя, оставлять в номере тоже. Я спустился к портье с папкой под мышкой.

За стойкой стоял ночной портье, не тот, что днем слушал Хосе Хосе. Этот молодой, сонный, с пробивающимися усиками, дремал над комиксом.

На обложке комикса силач в маске боксировал с вампиром. Мексиканская борьба, «лучас либрес». Здесь в нее верят сильнее, чем в футбол.

— Сейф, — сказал я. — Положите в сейф гостиницы. Под расписку.

Портье посмотрел на папку, затем на меня, медленно отодвинул комикс и полез в ящик за бланком. Сейф стоял в кабинете управляющего за стойкой.

Большой, зеленый, немецкий, с латунным колесом. Портье открыл его при мне, положил папку на полку рядом с чьей-то шкатулкой и пачкой паспортов, закрыл и крутанул колесо.

Выписал квитанцию. Я сложил ее и сунул в бумажник.

Сейф в гостинице не крепость. Но тот, кто захочет открыть его, должен будет разбудить управляющего, а тот утром вспомнит, кому это понадобилось.

Посольская «Импала» подъехала к дверям через восемь минут. За рулем сидел не Эусебио, а другой шофер, помоложе, в кожаной куртке поверх форменной рубашки.

Брут привычно сел на заднее сиденье. Шофер не стал стелить ему газету.

На углу Лондрес, у галереи с черепами в цветах, стоял серый «Фольксваген». Темный, без огней. Когда мы проехали мимо, у него включились фары.

До посольства он ехал за нами на расстоянии трех машин. У поворота на Реформу отстал и исчез.

Ночью Реформа пустовала. Только такси, «Фольксвагены» и «Доджи» медленно ползли вдоль тротуаров в поисках пассажиров.

У памятника Куаутемоку на скамейке спал человек, укрывшись газетой. Золотой ангел на колонне погас, прожекторы выключили.

По просьбе президента, сказал мне потом шофер. Экономия электричества. Мексика продает нефть, а все равно экономит. На всякий случай, раз гринго экономят.

В посольстве горели окна только на третьем и на шестом этажах. Морской пехотинец на посту, уже другой, постарше, увидел Брута и ничего не сказал. Видимо, о собаке в посольстве теперь знала вся охрана.

Заместитель посла ждал в кабинете на шестом этаже.

Его звали Говард Ли. Лет пятидесяти пяти, худой и седой, в кашемировом свитере поверх рубашки, без пиджака. Его явно подняли с постели, он успел только надеть свитер и причесаться.

На столе перед ним лежали листы длинные телетайпа, сложенные гармошкой и стояла кружка с недопитым чаем. Здесь все пьют недопитый чай.

Кроме Ли, в кабинете сидели еще двое. Военно-морской атташе, капитан второго ранга, в форме цвета хаки, с короткой стрижкой, с карандашом за ухом. И Брэддок.

Он сидел в кресле у окна, в том же твидовом пиджаке и бордовым платком в нагрудном кармане. Выглядел он так, будто вовсе не ложился спать.

Увидел меня, кивнул. Посмотрел на Брута, чуть приподняв бровь.

— Мистер Митчелл. — Ли встал