Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

— Всё исполню, дядюшка, — обещает ему дева.

— Пиши мне чаще, хочу знать, что при дворе архиепископа происходит. Не даёт мне покоя его милость. — произнёс барон. Он, стараясь не думать, провёл рукой по её щеке,полагая, что там будет что-то непонятное, влажное и холодное, может быть, как глина, что создаёт её прекрасный образ, но это была настоящая кожа молодой женщины. Кожа тёплая, бархатистая. Всякий раз, чувствуя прикосновение Агнес, Волков удивлялся тому, что она вовсе не скользкая и не холодная, а абсолютно… живая. Удивился он и теперь. Не знай он наверняка, что истинный вид девы совсем иной, то никогда и не подумал бы о подмене.

А ещё, стоя возле неё, он почувствовал, что ей, этой умной и влиятельной деве, нужно от него услышать хотя бы добрые слова. И он тогда сказал ей:

— Ты мне здесь — большая помощь, не знаю даже, как всё было бы, не будь тебя, — и пока она не ответила ему, он привлек Агнес к себе и, уже не боясь прикосновений к деве, троекратно целовал её в щёки. А потом обнял крепко. И напоследок просил: — Приглядывай за графиней.

— Всё сделаю, как надобно вам, дядюшка, — обещала ему прекрасная девица. — Не беспокойтесь ни о чём.

А следующим днём, после обеда, чета фон Рабенбург с выездом и всеми своими слугами отъехала из прекрасного города. И направилась на юго-запад, в Эвельрат.

* * *

В Эвельрате он расстался со своей супругой и с Биккелем и ещё пятью людьми поехал сначала на юг, по широкой дороге, что вела к перевалу, а уже после полудня свернул на дорогу плохонькую, что поднималась вверх в предгорья и тянулась на юго-запад, к реке. Генерал и его люди не ошиблись, то как раз была дорога к его новым владениям.

Вскоре появились дома, домишки… Ну, не такие уж и скромные, как у его крепостных на той стороне реки. Они были больше, и вот удивило генерала то, что окружали их немалые огороды. Из домов выходили дородные крестьянки, смотрели на проезжающую карету с вооружённой охраной, пугались и на всякий случай кланялись ей, а потом и крестились украдкой.

«Боятся, что ли? Да нет, чего им бояться. Войн тут давненько не было. Нет, не боятся — чувствуют… Бабы чувствуют близкие перемены, а перемены баб всегда пугают».

Вскоре плохая дорога привела к нескольким домам, собранным вокруг площади, там он и велел кучеру остановить карету. Барон вышел и увидел идущего к нему мужика, тот заранее снял шапку и, поклонившись, поздоровался:

— Храни вас Бог, добрый господин.

— И тебя, и тебя, честный человек, — отвечал ему Волков как можно дружелюбнее, он хотел, чтобы местные поняли, что он господин и вправду добрый. — Может быть, ты староста?

— Нет-нет, я арендатор здешний, Петер меня звать, — представился мужик, — я послал своего сына за старостой и за управляющим.

— Ах, арендатор… — понял генерал и пошёл вдоль улицы, — арендатор Петер, так это твой дом? — он указал на дом, от которого пришёл крестьянин.

— Так, так, добрый господин, — отвечал Петер.

— А что это у тебя там ещё? — Волкова интересовало второе здание за забором. Здание было большое и крепкоставленное.

— Так это… это коровник, господин, — пояснил местный человек.

Волков тут подивился:

— Видно, он у тебя и с конюшней совмещён?

— Так нет же, господин, коней с коровками держать вместе не нужно, им лучше каждому своё жильё построить, — рассказывал непонятливому господину мужик. — Конюшня у меня сзади.

Но барон был хозяином рачительным, он и сам знал, что конюшни лучше не совмещать с коровниками. И поэтому он уточняет:

— А сколько же, Петер, у тебя коров?

— Двенадцать, господин, а ещё два бычка на откорм, после фестивалей резать их буду. То есть вот-вот… — добавил крестьянин.

— Двенадцать коров? — восхищается барон. — Так ты богатей, Петер!

— Ну что вы, господин, — отмахивает крестьянин, — разве же то богатство? У нас у некоторых тут и по двадцать коров и по шесть лошадей, вот уж богатеи так богатеи.

— И что же, на зиму на весь скот хватает прокорма у вас? — опять удивляется приезжий господин.

— Так покосов тут сколько хочешь, вон, весь берег, считай, один покос, это с пашней тут туго, а травы, — он тут качает головой,– косить — не перекосить. Только руки приложи, и всё будет, да и зимы у нас не больно-то длинные, скот под крышей едва два месяца держим.

— Угу… — понимает генерал. — А лошадей у тебя сколько?

— Конёк да кобылка, оба справные, здоровые, молодые, — хвастался Петер, кажется, ему льстило, что появившийся господин так интересуется его хозяйством, и он отвечал с радостью и подробно. — Большего мне и не нужно, жеребёночек в этом году был, так я его соседу продал.

Волков тем временем заглядывает за оградку и замечает ровные грядки ещё не убранной капусты, а потом он поднимает глаза и видит, как по улице к нему спешит возбуждённый молодой человек в сопровождении пары мальчишек, и тогда генерал спрашивает:

— Петер, а вон там не управляющий ли ваш?

Крестьянин бросает взгляд и сразу соглашается:

— Истинно он, господин, он и есть, управляющий Хобенбрук.

Глава 13

Молодой человек заранее снял свою шапочку и стал кланяться:

— Господин барон, будьте здравы.

Волков протянул ему руку, не снимая перчатки:

— Знаете меня?

Управляющий хватает его длань двумя своими руками, с уважением пожимает её и говорит:

— Кто же на Марте не знает Эшбахта? Ваш герб первый в этих местах. Даже купцы из Нижних земель, что приезжают сюда впервые, и те о вас слышали. А меня зовут Людвиг Хобенбрук. Волею Его Высокопреосвященства управляющий поместьем Шмитцен.

Генерал, чтобы не было расспросов лишних, заранее отложил дарственную от архиепископа себе в рукав и теперь молча достаёт её и протягивает управляющему: читай. Тот опять же едва не с благоговением берёт бумагу, разворачивает её. Потом молча складывает и протягивает барону.

— Не удивлены? — интересуется Волков.

— Никак не удивлён, — сразу отвечает молодой управляющий, — день тому назад от прелата отца Константина, смотрителя имущества Его Высокопреосвященства, было мне письмо, он писал, что