Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

— Конечно. Он заблудился, как Миронов? В смысле — Геша Козодоев?

— Нет, как Семён Семёнович Горбунков. Помните, эпизод с дамой легкого поведения?

— А… — начал догадываться я.

— Вот именно. Только Семён Семёнович избежал сетей прелестницы, а Эльдар — нет. Да и не стремился, думаю. Южный мальчик, семнадцать лет, головокружение от успехов, заграница, экзотика…

— И вы всё это видели?

— Нет, разумеется. Я бы не допустил. Постарался бы не допустить. В магазине мы пробыли часа полтора. Без преувеличений. Когда вышли — кстати, Леокадия Петровна ничего не купила, — начали искать Эльдара. Признаться, Леокадия Петровна стала меня обвинять, забыв, что сама держала меня за переводчика в магазине. Смотрим, оглядываемся, и тут подходит к нам паренек, нет, мальчик, с виду лет десяти, и спрашивает, кого мы ищем, уж не русского ли Капабланку? Да, отвечаю я. Русский Капабланка, продолжил мальчик, отдыхает у мадемуазель Ирмы. И за пять песо паршивец готов отвести нас к нему, — Кольцов вздохнул в третий раз.

— Идти было недалеко. Здание большое, красивое, но обшарпанное. Мальчуган свистнул в четыре пальца, на третьем этаже распахнулось окно, и Эльдар выглянул наружу. Вид слегка смущенный, но весьма довольный. Он прокричал, что ему нужно сто долларов, столько он задолжал друзьям, и велел — не попросил, а именно велел — принести сегодня, а то завтра будет дороже. Мол, мы можем не торопиться, до захода солнца время есть, а ему там хорошо. А из-за спины негритянка, насколько можно судить, нагая, посылала нам воздушные поцелуи.

— Уже понятно.

— Ну, вот и всё.

— На Кубе проституция не поощряется, особенно за доллары, и если советский человек обратится за помощью в полицию, уверен, проблема будет решена быстро и эффективно.

— Это я понимаю, но… Полиция составит протокол, сообщит в посольство, и один кубинский бес знает, чем всё закончится.

— Да, — согласился я. — Облико морале, понимаешь. Поэтому вы и в посольство не обращаетесь.

— Именно, — подтвердил Кольцов. — Ещё снимут с турнира, сделают невыездным, а Эльдар на взлёте, это может сломать ему жизнь.

— И не только ему, — предположил я.

Кольцов только кивнул. Конечно, ему, как тренеру тоже достанется. А он только-только стал входить во вкус — тренер подающего очень большие надежды гроссмейстера, тут и плюшки, тут и загранпоездки, и прочие перспективы, от которых у любого слюнки потекут.

— Пикантная ситуация, сложная и неоднозначная, — после паузы, долженствующей свидетельствовать о глубине и серьезности раздумий, сказал я.

— Куда уж серьёзнее, — подтвердил Кольцов.

— А матуш… А Леокадия Петровна — она как сюда попала, на Кубу то есть? В качестве кого?

— Тренер по физподготовке, — неохотно ответил Михаил Юрьевич. Не хочет выдавать внутренние секреты, хотя какие это секреты, я ведь могу узнать в Спорткомитете.

— А по профессии она кто?

— Сейчас директор Дома Культуры. До этого — не знаю, не интересовался, — пресёк дальнейшие расспросы Кольцов.

— Дом Культуры — это хорошо, — заметил я нейтрально.

— Не нужно недооценивать Леокадию Петровну, у неё серьезные связи — вдруг решился предупредить меня Кольцов.

— Её трудно недооценить…

Если у матушки Леокадии серьезные связи, то у меня — какие? Связи, как и друзья, познаются в беде, а у меня беды покамест-то и нет. Хотя… Погубить человека может капля яда, спасти порой не может и пуд лекарств.

То было прежде, успокоил я себя. Сейчас другие времена, ага. Да и связи — зачастую лишь фикция, связей нет, а есть блеф и наглость.

— Но я не вижу, как связи Леокадии Петровны помогут ей в данной ситуации, — продолжил я. — Собственно, и ситуация-то странная. По Кубе гуляет гусар молодой, с него требуют плату за оказанные услуги. Причем сам гусар от платы не отказывается. Никакой опасности для жизни Эльдара нет — вам известен адрес, вам известно имя прелестницы. Что, собственно, вас смущает?

— Но что делать?

— Как — что? — удивился я. — Эльдар ведь сказал. Заплатить за услуги. Хотя сто долларов перебор. В Гаване за услуги подобного рода просят двадцать пять долларов, но соглашаются и на десять.

— Откуда вам известно? — удивился тренер.

— Я тоже сегодня гулял. Подходили дамы, интересовались, не угодно ли компанеро развлечься. Сразу называли стоимость. Так что можно и поторговаться, всё-таки сто долларов — это разврат.

И тут вернулась Леокадия Петровна. Не сразу подошла к нам, сначала, посовещавшись с барменом, взяла бокал… чего? Рома! Ну, правильно, мы же на Кубе.

— Волнуюсь, — пояснила она, хотя никто и не требовал пояснений.

Ром она выпила в три глотка, как водку. С сомнением посмотрела на пустой бокал, но решила — довольно.

— Вам Миша объяснил, в чём дело? — это она мне.

Здесь два Миши — Михаил Юрьевич и я. Михаилу Юрьевичу лет столько же, сколько и матушке Леокадии, так что обращение по имени — дело обыкновенное, может, они со школы знакомы.

— В общих чертах.

— И что вы решили?

— Михаил Владленович считает, что придется платить. Но нужно торговаться, — ответил за меня Кольцов.

Матушка Леокадия кивнула:

— Я тоже так считаю. Наиболее верное решение, — и, уже обращаясь ко мне, доверительным тоном:

— Вы пойдете вечером? Или прямо сейчас? Бедный Эльдар, ему, должно быть, очень неудобно.

Если бы я пил ром, или минералку — я бы поперхнулся и закашлялся. Но я не пил. И потому ответил спокойно:

— Простите, не понял. Кто пойдет, и куда?

— Вы. С Мишей. Отнесете деньги, и освободите Эльдарчика.

— А зачем мне идти с Михаилом Юрьевичем?

— Ну… Он дорогу покажет, и вообще… Вы же сами предложили поторговаться, а Миша по-кубински не говорит. А, главное, Эльдарчику будет приятно, — она посмотрела на меня с упреком, какой же я недогадливый.

— Поторговаться, конечно, можно. Скажу даже — нужно, здесь принято торговаться, не торгуются лишь робкие, да русские. Но испанский язык не обязателен, достаточно пальцев. Пять пяльцев — пятьдесят долларов, два пальца — двадцать. Ну, и по-английски — фифти, твенти. Крайний аргумент — полис, полис, потатогрис!

— Вот и отлично!

— Но — без меня. У меня другие планы.

— Какие у вас могут быть планы?

— Другие, — улыбаясь, ответил я. — Завтра сложный соперник, мне нужно готовиться.