Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв
Однако тут другая засада подстерегает: опасность грозит не донору, а реципиенту. Привычка жить чужой кровью нередко приводит к болезням, как инфекционным, так и аутоиммунным. Что на примере Кубы мы и наблюдаем. Вдруг — ну, вдруг, — потоки помощи прервутся, что тогда? Даже подумать страшно. Вот кубинцы и не думают, а только просят, а по факту и требуют все более полного удовлетворения нужд страны. Она сражается на переднем фронте борьбы с американским империализмом, защищая весь мир социализма от происков агрессора, а в бою не до батареек и трансформаторов, понимать нужно.
И я старался понять. Хотя сложно вот так, с налёта, с поворота, после двух туров, что-либо понять. Люди годами живут, и то не понимают «загадочный рюсски душа» — это я с американским атташе по культуре как-то разговаривал о сравнении литературы американской и литературы советской. Думаю, кубинская душа не менее загадочна.
Опять зазвучала мольба о роме. Не знает меры Эльдарчик. Может, и правы девочки, и стоит применить к волшебнику меры физического воздействия? Умеренного, умеренного. А то ведь хуже будет — если поступит жалоба в оргкомитет, или о выходке напишут буржуазные газеты. А они напишут, непременно напишут. Ведь постояльцы отеля не одни шахматисты, здесь есть мексиканцы, боливийцы, британцы, даже один эфиоп есть. Кто помешает им раззвонить по всему по белу свету о возмутительном поведении советских шахматистов? Но и рукоприкладство — тоже прекрасный повод для глумливой передачи на «Радио Свобода», мол, дочь советского руководителя, главы государства, мордует бесправного гения с окраины империи.
Вдруг на это и рассчитана выходка? Не самого Эльдарчика, нет, он паренек себе на уме, но не дурак, отнюдь нет. А вот матушка Леокадия… нет, и она не дура. Пробивная — да, до наглости, но не дура. Тогда почему она себя так ведёт? Ей бы напротив, подольститься, угождать, дружба с нами дорогого стоит, мы и в комсомоле на виду, и вообще, а она фыркает и шипит, как кошка на заборе при виде собак. Вот разве ей такую роль поручили — провоцировать?
Я не питаю иллюзий насчет Советского Олимпа. Кое-что повидал. Но и ясности у меня нет. Знаю одно: это даже не Олимп, это Везувий, и в любой момент может начаться извержение. Кто стоит за покушениями на Стельбова? Да и смерть Брежнева и Андропова — не результат ли подковёрной борьбы не бульдогов — удавов? Я — лишь маленькая пешка на пути к королю, но порой вся партия строится на атаке на маленькую пешку. Захватил — победил!
Так бы я думал ещё долго, но раздался крик, громкий, пронзительный, крик, в котором слышны были и страх, и отвращение, и призыв о помощи.
Кричала Леокадия Петровна.
≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡
Необязательный материал
Большой Мемориал Капабланки, Гавана, 1980
Список участников (в произвольном порядке)
1. Михаил Чижик 2805 СССР 1954
2. Эльдар Гуссейнов --- СССР 1963
3. Лайош Портиш 2655 Венгрия 1937
4. Светозар Глигорич 2565 Югославия 1923
5. Золтан Рибли 2610 Венгрия 1951
6. Флорин Георгиу 2605 Румыния 1944
7. Ян Тимман 2600 Нидерланды 1951
8. Ульф Андерссон 2590 Швеция 1951
9. Бент Ларсен 2590 Дания 1935
10. Любомир Любоевич 2590 Югославия 1950
11. Райнер Кнаак 2535 ГДР 1953
12. Евгений Еременков 2495 Болгария 1949
13. Александр Шнапик 2450 Польша 1951
14. Гонсалес Гарсия 2505 Куба 1953
15. Сильвино Гарсия Мартинес 2450 Куба 1944
16. Лотар Фогт, 2510 ГДР 1952
Глава 12
17 сентября 1980 года, среда
Не бедные родственники
— Я пошла в номер сына, успокоить ребёнка. Он волнуется, Эльдарчик, плохо спит. Важный турнир, другая страна, тяжелый климат, — матушка Леокадия говорила монотонно, невыразительно, сказывались капельки, что девочки накапали на сахарок для успокоения пострадавшей. — Минут через пятнадцать вернулась к себе. Света не было, свеча едва горела, и постель я толком не видела. Отдернула одеяло, вернее, простыню, тут он и выскочил, — Леокадия Петровна замолчала, взяла стакан с водой, и отпила половину. Мелкими глотками, как научила Надежда.
— Кто выскочил? — спросил старший полицейский.
— Петух. Без головы. Выскочил, начал хлопать крыльями, бегать, а потом упал. Всё залил кровью.
— А вы?
— А я закричала.
— Почему?
— Испугалась, — по-прежнему без эмоций ответила Леокадия Петровна.
— Мертвого петуха?
— Мёртвого петуха. У нас в стране даже в деревенских гостиницах петухов в постель не подкладывают, ни живых, ни мёртвых, — Леокадия Петровна стала заводиться. Капельки капельками, но в обиду себя она давать не собиралась. А полицейский, похоже, пытался представить случившееся шуткой. Да, глупой, да, грубой, но шуткой. Сейчас поменяют постель, и на этом мир, дружба, хорошо?
Не хорошо.
Найдя ночью Леокадию Петровну в полном смятении, девочки привели её к нам. Ну, а куда еще? В номере оставаться было нельзя, к сыну — плохая идея, остается наш номер. У нас просторно и безопасно, у нас никто не посмеет её обидеть, сказали девочки. Привели, дали водички, дали капелек на сахаре, измерили давление, сто восемьдесят и сто, посчитали пульс — девяносто шесть, с частыми экстрасистолами, накапали на сахарок чудесный немецкий валокордин, дали замечательную французскую таблетку «от давления», и уложили на диван. Привели и Эльдарчика, устроили в кресле. Отдыхайте, даже поспите, а мы будем вас охранять.
Полиция в отель прибыла не сразу. Не спешила. По телефону спросили, все ли живы. Все, ответил я. А раненые есть? Раненых нет. Ну, тогда сами приходите в участок.
Пришлось обратиться к стюарду турнира, тот позвонил своему руководству, руководство ещё куда-то, и поутру к нам пришли двое полицейских. Оба мулаты, один, посветлее и повыше, лет тридцати, старший, другой, лет двадцати, первому по плечо, младший. Покачали головами, поцокали языками, старший ведет опрос, младший пишет.
Стюард турнира, компанеро Роберто переводил, я соблюдал интересы Леокадии Петровны, а то кто знает, что они там напереводят и