Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— Эх… этот и так на новые портки ворчал, царствие ему небесное, — вздохнул дядя.

Когда вторая очередь вернулась из бани, уселись за накрытый стол во дворе. Фараон предупредил караул, что искать нас если, что у Валентина Петровича. Панеровский вытащил из сеней дома бутыль.

Мы помянули павших боевых товарищей, выпили за хозяина дома. Дядя плеснул нам по третьей, после чего Панеровский убрал бутыль со стола.

Семен рассказал ему про брата на «Сунгаче».

— Стоит в рясе, борода рыжая. Рядом прошел, а окликнуть я не смог.

— Ничего, как доберешься, поговорите, — сказал Панеровский.

— Это еще когда доберемся, — отозвался Илька. — Лед давно сошел, Анинэ меня тоже ждет. А мы все по лесам воюем….

— Ты уж невесте про все не рассказывай, — посоветовал я.

— Ты чего, братка! Зачем так-то.

— Вот я на тебя погляжу, Андрюха, — Семен засмеялся, — как ты перед Сашкой оправдываться станешь, когда она тебе допрос устроит.

— Или тебе, — подмигнул я ему, а он аж подавился горячим чаем.

— Боже упаси! Я-то при каких тут делах⁉

К гостевому дому возвращались вместе с Панеровским. У ворот возчик преградил дорогу человеку в жилете и тряс перед ним своим картузом.

— Выручку я вам привез, все по счету. Теперь вы со мной рассчитаться извольте. Четвертый день езжу, лошадь кормить надо, самому есть надо.

— Вот эту выручку? — Человек в жилете протянул ему билеты обратно. — Вези назад, пускай меняют. Я такие принимать не стану.

— Чем дали, то и привез. Вы сами велели деньги получить.

— Мне теперь тебе серебром платить, а с этими бумажками куда?

— Мне до ваших покупателей какое дело? Я товар доставил, деньги получил. Работу свою сделал.

Панеровский остановился рядом.

— Погодите кричать. Кто этими билетами рассчитался?

Торговец заговорил про проданный товар, возчик назвал, где их получил. После утренних слухов о подделках наниматель боялся брать бумажные деньги.

Валентин Петрович расспросил обоих и велел принести билеты вместе со счетом в правление.

— Там проверят. Пока никому их не передавайте.

— А за работу мне когда получать? — спросил возчик.

Панеровский посмотрел на мужика в жилете.

— Его-то вы нанимали. Поэтому ступайте вместе, чтобы потом друг друга по станице не искать.

Возчик уступил дорогу. Работа сделана, а за овес заплатить нечем. Хорошо же эти сволочи устроились: свое серебро получили, а остальные теперь друг на друга лают, у кого-то может и вся жизнь под откос пойти.

В доме Костя сообщил, что справился у урядника о наших лошадях. После засады собрали всех: и наших с Семеном, Илькой, и трех заемных. Они сейчас стояли при станичной конюшне.

— Двадцатого разъезд в гасян к Бочи пойдет. Атаман согласовал, с ними отправим.

Рыжий сразу полез за деньгами.

— По полтине за день на каждого. До вечера двадцатого обещал, так что пусть не задерживают. Если все-таки запоздают, на обратном пути за лишние дни тоже заплатим.

Своих коней оставляли до общего выхода.

Закончив дела с лошадьми, решили зайти к Векшину. Портной вскочил с лавки, едва Аркадий Игнатьевич вошел к нему. Я остался у открытой двери.

— Флакон-то нашли? Вы ведь обещали!

Векшин выглядел плохо: осунувшийся, веки припухли, но на ногах держался и говорил без передышки.

— Да, нашли эти бутылки, которые тебе носили, но сначала доктору все передадим, — ответил дядя. — Пусть разберется, чем тебя пугали.

— Да не пугали они! Я же эту отраву уже выпил, понимаете? Мне теперь ждать нельзя. Я же до суда не доживу!

Дядя велел караульному позвать доктора, если пленному станет худо. Векшин еще кричал нам вслед про то, сколько ему бедолаге осталось землю топтать.

Панеровский ждал нас в доме с выписками.

— Я вот это раньше собрать успел, еще до того, как прятаться пришлось. Посмотрите, тут тоже про расчеты по фальшивкам.

На трех листах были даты расчетов и фамилии плательщиков. Дядя сверил их с тетрадью Зорина.

— Валентин Петрович, Андрей, второй экземпляр новых материалов тоже подготовьте к отправке. В обход общей канцелярии.

Я дополнил копии наших записей выписками Панеровского.

К вечеру пришел атаман. Фараон освободил ему место за столом, дядя разложил перед нами записи о кладовой.

— Зорин их встретит, покажет выручку. Брать будем внутри, когда оба зайдут. Нужны живыми. И бумаги их нужны, поэтому прежде времени не выскакивать.

Семен с Фараоном должны были войти задней дверью и заняться Кулешовым. Косте достался проход к переднему выходу, мне — знакомый закуток за перегородкой. Илька должен был наблюдать из кустов за Кулешовым на подходе к кладовой, Кремень оставался со стороны пристани.

— А я момент выберу, — продолжил Аркадий Игнатьевич. — Если придут иначе, чем ждем, по своему разумению не начинайте.

Атаман выслушал и сразу спросил про людей на берегу.

— К тому времени погрузку закончат, — ответил Фараон. — Внутри посторонних не будет. Ваши с урядником пусть будут наготове, только поодаль, за пристанью. Я их кликну, когда время придет. Сопровождение понадобится.

На следующий день мы с Фараоном и Костей спустились к кладовой проверить расстановку. У задней двери Ракитин выбрал место, откуда мог видеть стол через щель.

Костя остался у переднего входа, а я залез в закуток. Через простенок все было хорошо слышно.

Когда мы вернулись, хозяйка гостевого дома передала телеграмму. Кравцов сообщал, что известие получил, домашним передал.

Я прочитал эти несколько слов дважды. Хоть Саша теперь знала, что я жив и не лежу раненый где-нибудь в лесу.

К ночи вернулся казак с подтверждением, что разъезд заемных коней увел. Смену у пленных приняли, и Фараон отправил нас спать.

Двадцать первого Зорина привели в кладовую заранее. Семен внес мешки с серебром и поставил перед ним на стол. Тысячу двести рублей собрали из настоящей выручки. Теперь приказчику предстояло передать их Кулешову и японцу.

Зорин развязал их, проверил, как уложены монеты, потом придвинул к себе расходную книгу.

Погрузку закончили в обычное время, рабочих отпустили. Казаки возле кладовой не показывались, вход оставался открытым. Я занял знакомый закуток за перегородкой. Перед тем как уйти к задней двери, Аркадий Игнатьевич напомнил:

— Как войдем, забирай бумаги со стола.

Ждать пришлось порядком. Зорин нервно расхаживал от стены к стене в ожидании Кулешова. Я уже успел изрядно затечь от тесноты, когда за стеной донесся голос Ильки:

— Двое. От пристани идут.

Вскоре у переднего входа послышались шаги.

— Здравствуй, Павел Савельевич.

— Здравствуйте, Егор Никитич. Проходите, все приготовлено.

Я осторожно приоткрыл дверь. Кулешов уже шел к столу, на ходу снимая картуз. Следом вошел японец с кожаной сумкой. Приказчик подвинул им скамью и раскрыл книгу