Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Вода в ручье шла быстрее, чем в рукаве, и пахла сильнее. Я опустил бутылку прямо в устье ручья. Под пончо бумага стала красной сразу, без перехода. Четыре с половиной.

Значит, здесь сливают остатки производства.

Арисменди собрал офицеров на отмели. Говорили шепотом. Барраган переводил мне урывками.

Монтерия стоит на берегу рукава, ниже по течению, примерно в полумиле от ручья. Дон Чема говорит, что ручей огибает факторию с суши, с востока и впадает в рукав здесь.

Когда-то по ручью сплавляли бревна к реке. Вдоль ручья должна быть старая, лесовозная тропа.

Арисменди принял решение разделиться. Первый катер, восемь человек с ручным пулеметом на носу, остается в рукаве.

Через час, в половине первого он медленно, на веслах, идет вниз к фактории и встает напротив причала, в тени деревьев. Ждет сигнала.

Второй отряд в двенадцать человек идет пешком по тропе вдоль ручья. Выходит к фактории с суши, со стороны леса. Откуда партизаны их ждут меньше всего.

— А я что буду делать? — спросил я у Баррагана.

Тот передал мой вопрос Арисменди. Командир ответил не сразу.

— Вы остаетесь в первом катере, — перевел Барраган.

— Капитан, — сказал я. — Тропа старая. Ее год никто не чистил, судя по ручью. Если там что-то есть, собака учует это раньше человека.

Арисменди долго молчал. Брут сидел на отмели, мокрый по брюхо и смотрел на Арисменди своим всегдашним спокойным взглядом.

— Он идет за сапером, — сказал наконец Арисменди. По-английски. — Вы идете за ним. Капитан Барраган за вами. Если собака издаст хоть звук…

— Не издаст.

Арисменди кивнул и отвернулся.

Тропу мы нашли через десять минут. Дон Чема нашел ее на ощупь.

Коснулся рукой ствола, потом другого, потом раздвинул кусты и шагнул в темноту. Мы шли за ним.

Сначала сапер Вильяреаль, затем я с Брутом на коротком кожаном поводке. Следом Барраган и остальные девять военных, через каждые пять футов, держась за ремень идущего впереди.

Тропа шла вдоль ручья по высокому берегу, футов на пять над водой. Широкая когда-то, а теперь заросшая, протоптанная посередине.

Кто-то здесь ходил, часто и недавно. Листья на тропе вбиты в грязь, ветки по сторонам обломаны на высоте плеча.

Под ногами хлюпала грязь. Всюду корни и камни. Ветки цеплялись за рукава.

Что-то проползло по моей шее, я смахнул, не глядя. Справа журчал ручей. Запах уксуса не отпускал.

Брут шел передо мной. Чуть сбоку от сапера, на шаг позади.

Голову держал низко, нос у земли. Он не тянул поводок. Шел спокойно и медленно, будто понимал, что здесь нельзя торопиться.

Шли минут двадцать. Может быть, четверть мили, может, меньше. В темноте расстояние не чувствовалось.

Потом Брут остановился.

Не сел и не лег, а встал как вкопанный. Посреди тропы. Голова вытянута вперед, низко, на уровне колена. Уши торчком. Хвост неподвижен.

Поводок натянулся. Я остановился тоже. Барраган сзади наткнулся на меня и тихо выругался.

Сапер Вильяреаль сделал еще шаг. Обернулся. Увидел, что мы стоим и тоже замер.

Брут не двигался и не рычал. Только смотрел в темноту перед собой, на тропу, на точку в полутора футах от земли, прямо перед носом сапера.

Я тронул Брута за спину. Он не обернулся.

Я присел на корточки рядом с ним. Посмотрел туда, куда смотрел он.

Ничего. Темнота. Листья и ветки.

Хотя нет. Не только ветки.

Тонкая линия. Чуть светлее темноты. Натянутая поперек тропы от ствола справа к кусту слева.

На высоте восемнадцати дюймов. Нейлоновая леска, рыболовная, прозрачная, почти невидимая. Только тусклый блик от звезды, просочившейся сквозь листья, на миг пробежал вдоль нее и пропал.

Вильяреаль стоял одной ногой в шести дюймах от нее. Еще шаг и его ботинок на уровне голени задел бы леску.

Я протянул руку назад, нашел плечо Баррагана и сжал его. Он передал сообщение назад. По цепочке, шепотом, от человека к человеку. Отряд застыл на месте.

Вильяреаль медленно, очень медленно присел. Достал из кармана фонарь. Прикрыл ладонью и посветил вдоль лески вправо, к стволу.

Там на высоте фута висела граната, прикрученная проволокой. Темно-зеленая, яйцевидная, с гладким корпусом. Американская М26.

Леска привязана к кольцу. Усики чеки разогнуты, распрямлены почти до конца. Чека держалась на волоске. Потяни леску на дюйм и кольцо выйдет.

Вильяреаль посветил влево, к кусту. Там леска шла вокруг тонкого ствола закручивалась петлей и уходила вниз, к земле.

Туда, где в листьях лежала вторая граната. Тоже М26 с распрямленными усиками.

Две гранаты. По обе стороны тропы. Одна леска. Кто бы ни зацепил, сработают обе.

Чтобы обезвредить их, Вильяреалю потребовалось десять минут.

Сначала правая граната. Он вынул из нагрудного кармана две английские булавки. Разогнул одну зубами.

Медленно, осторожно, держа гранату левой рукой, а точнее, даже не держа, а только касаясь пальцами снизу, чтобы не шевельнуть, вставил булавку в отверстие для чеки, рядом с родной чекой. Сжал и загнул концы. Теперь у гранаты две чеки. Одна держалась на волоске, вторая надежно.

Потом левая граната. Та лежала в листьях, к ней приходилось лезть рукой вслепую, на ощупь.

Вильяреаль лег на живот и протянул руку. Лежал так минуты три, не двигаясь. Только пальцы шевелились в листьях. Потом выдохнул. Вторая булавка вошла.

Он достал кусачки. Перехватил леску у правой гранаты, оставив провис. Перекусил. Леска провисла и упала в листья.

Вильяреаль встал. Вытер лицо рукавом, размазав сажу.

Осторожно отвязал правую гранату от ствола, проволочку за проволочкой. Достал левую из листьев. Положил обе в брезентовую сумку, проложив тряпкой.

Обернулся к нам и показал большой палец.

Барраган рядом со мной выдохнул так, будто не дышал все это время.

Он присел на корточки рядом с Брутом. Брут все еще стоял и смотрел туда, где только что висела леска. Потом медленно, будто нехотя, опустил голову, понюхал землю и сел.

Барраган смотрел на него. В темноте, при тусклом свете звезд, на измазанном сажей лице я видел только его глаза.

Без всегдашней насмешки и снисходительности. Он смотрел на Брута как на человека.

— Señor perro, — сказал он тихо. Сеньор пес.

Протянул руку. Не к морде, а ладонью вверх, на уровне груди Брута.

Брут посмотрел на руку, понюхал и повернулся ко мне.

— Можно, — сказал я.

Брут ткнулся носом в ладонь Баррагана. Один раз, коротко.

Барраган убрал руку. Посидел еще секунду. Потом встал и повернулся ко мне.

— М26, — сказал он шепотом. — Американские.

Мы пошли дальше, уже медленнее. Брут снова впереди, рядом с сапером, держа нос к земле. Вильяреаль