Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский
А в Малене у Волкова дел оказалось больше, чем в Эшбахте. Весть о том, что генерал появился в городе, облетела Мален во мгновение ока. Едва он расположился в обеденной зале у Кёршнеров, как к дому купца потянулись кареты людей; многие приезжали верхом.
— Как ненадолго? И когда же вы, дорогой родственник, собираетесь нас покинуть? — интересовалась хозяйка дома Клара Кёршнер, она не отходила от генерала, пока муж был в конторе, угощала родственника лёгким обедом и горячим вином с корицей, которое было очень уместно после сырой дороги.
— Сеньор велел быть незамедлительно, — сокрушался Волков, — завтра же поутру и поеду. А то, видно, бранить больше некого нашему герцогу.
— Ах, так вы даже и не успеете узнать всех новостей, что произошли в городе за последний месяц, — была уверена госпожа Кёршнер. — У нас столько тут всего случилось.
И тут женщина слышит какие-то звуки со двора. Она встаёт из-за стола и подходит к окну:
— А вот и Хуго, он вам всё и расскажет.
Да, это был Хуго Фейлинг со своим братом-прокурором. Городские нобили были довольны, они целовали хозяйке руку, потом уселись к генералу за стол, от еды отказались, а к горячему вину выказали благосклонность. Потом Хуго заговорил:
— Все дружки Маленов притихли, многие просят пощады, желают откупиться, некоторые сбежали и живут за городом, дрожа от страха; те, кто смеялись над нами или злословили после нападения на графиню, затаились на своих фермах; особо злые, так у Альфреда, — он кивает на брата-прокурора, — под замком уже. Их имущество под арестом, теперь ждём суда, чтобы передать его городу. А имущество там недурственное будет. Я вам перед аукционом подготовлю список. Может, присмотрите себе что, — с улыбочкой докладывает Хуго Чёрный, полагая, что делёж этой отнятой у врагов собственности заинтересует Волкова. Но генерал на сей раз был щедр:
— Нет, не нужно, разделите всё меж друзьями нашими.
— Вот как? — восклицает Фейлинг старший.
— Да, — генерал думал привязать своих приспешников к себе как можно крепче. А что может быть крепче, чем отнятое у врагов имущество? Разве что пролитая кровь.
Братья подивились, а потом начали спрашивать его о том, что творится за пределами Малена. И первые же вопросы были о делах больших, делах главных, тут Фейлинги вполне разумно полагали, что барон осведомлён о происходящем много лучше всяких других:
— Дорогой друг, а что случилось в Винцлау с нашим графом Сигизмундом?
— Да, да, — поддакивала госпожа Кёршнер. — А то что только ни болтают разные люди, каких только ужасов ни придумывают. Уж скажите нам, барон, что там было?
Волкову ужасно не хотелось затрагивать эту тему, но отмахнуться от своих ближайших сподвижников в городе было бы невежливо, пришлось рассказывать то, что ему было известно:
— Юный граф подвергся нападению женщины, то ли кухарки, то ли горничной; потому охрана графа и допустила это, что на неё никто внимания не обратил. Сами удары ножа были незначительны, но нож был отравлен. Когда женщину стали допрашивать, она ничего сказать не могла, только то, что ей приказывал голос.
— Не иначе колдовство! — догадался Альфред Фейлинг.
— Не иначе, — кивал головой генерал…
— Святая Мария, матерь божья! — крестилась Клара.
— Дорогая Клара, — Волков смотрит на неё, а потом на братьев и нагоняет ужаса для пущей достоверности, поэтому понижает голос: — Господа, прошу о том много не распространяться. Это всё дело секретнейшее.
— Конечно, конечно, — понимающе кивают Фейлинги, а Клара Кёршнер так даже прикрывает рот ладонью. Они всё понимают и чувствуют себя не просто нобилями-провинциалами, а людьми, причастными — благодаря барону, разумеется, — к самым важным государственным тайнам.
— И что же теперь будет? — интересуется вполголоса Клара. — Все говорят, война?
— Пока не доеду до двора Его Высочества, ничего определённого на сей счёт сказать не смогу, — всё с той же секретностью сообщает собравшимся генерал.
Потом явился сенатор Виллегунд, он довел до сведения генералу радостную весть: что уже вот-вот, прямо после осенних фестивалей, казна города намеревается начать выделять деньги на восстановление графского дворца. Сенатор интересовался у барона, есть ли у него пожелания насчёт подрядчика того дела. Но Волков решил отблагодарить «своего» сенатора и сказал тому:
— Друг мой, не до того мне сейчас, уж потрудитесь, найдите подрядчика сами, похлопочите, сделайте так, чтобы графиня по приезде была довольна.
Попросту он отдал подряд на ремонт дворца самому Виллегунду, и тот, естественно, был рад:
— Не волнуйтесь, господин барон, я всё устрою, обещаю, графиня останется довольной.
Потом появлялись другие важные люди, а среди них были товарищ прокурора Вайзен и Герхард Альмстад, теперь они и ходили вместе.
— Ну, идите-ка сюда, честные господа, идите, господин прокурор говорит, что это вы нашли речного вора, — Волков не поленился и встал им навстречу. — Ну, повествуйте, рассказывайте, как вы разыскали Вепря.
— Найти его — то было дело обычное, — скромничал Альмстад по кличке Ёж. — Взять его было труднее, но тут нам помог капитан Нейман и другие наши офицеры.
— Скромничаете? Ну хорошо, — генерал обнял по очереди их обоих, — по сто талеров награды скромникам. Сегодня прошу моего друга выдать вам. И ещё говорите, чем могу вас порадовать?
— Премного благодарны, — кланялись ему Альмстад и Вайзен. А Ёж добавлял: — Мне, кроме служения вам, ничего более и не нужно, господин барон.
А вот Филиппу Вайзену кое-что потребовалось:
— Если господин барон соблаговолит выслушать мою просьбу…
— Соблаговолит, — отвечал ему Волков и, отведя товарища прокурора в сторону, предложил тому: — Говорите.
— Для себя я ничего просить не думаю, вы и так были неимоверно щедры, хочу просить за брата.
— За капитана Вайзена? — догадался Волков. — И о чём же вы хотите просить?
— У вас, господин барон, с ним вышел неприятный казус в одном деле… — да, вышел, барон прекрасно