Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Строгий, но справедливый рыцарь революции.

Я молчал, не зная, что сказать. Самая верная тактика: не знаешь — молчи. А то начнешь расплываться маслом на сковородке, мямлить, говорить нелепости — и тем из позиции равной перейдешь в позицию худшую.

Подождав ответа, и поняв, что его не будет, команданте спросил:

— Что вам нужно для того, чтобы показать наилучшую игру на турнире? Что я могу для этого сделать?

Тут молчанием не отделаешься. Я уже хотел сказать «спасибо, всё прекрасно», но вспомнил слова Лисы: пора с тропинки скромности выйти на дорогу требовательности.

— Раз вы сами об этом заговорили… Автомобиль с водителем, цветной телевизор и настроенный рояль. Можно пианино, — милостиво добавил я.

— Рояль? Ну, конечно, вы ведь знаменитый композитор и пианист, — то ли польстил, то ли сыронизировал команданте. — Разумеется. А насчет автомобиля пожелания будут?

— Желтый понтифик — прекрасная машина, но уж слишком выделяется. Мне что-нибудь менее броское.

— Ваш выбор понятен. Могу я задать личный вопрос?

— Задавайте.

— Я вижу у вас звезду Героя. Вы получили ее за шахматные достижения?

— Нет, — ответил я. — Могу теперь спросить я?

— Спрашивайте.

— Все эти куколки… Мокимбу-кекеле… И петух… Это зачем?

— Есть у нас еще люди, верящие в колдовство. И есть враги революции. Иногда — в одном лице. Вот и пытаются навредить, как могут. Подозреваемый задержан, идет следствие, вот и всё, что я могу сейчас сказать.

— Задержан — это хорошо.

— Вы курите? — внезапно сменил тему команданте.

— Нет. Как-то не выработал привычки.

— Наши врачи утверждают, что курить вообще-то вредно, но курить сигары — полезно.

— Для бюджета Кубы — вполне возможно.

— В Москве продаются сигары?

— Да, кубинские. И не только в Москве, по всей стране. Даже на БАМе продают.

— На БАМе?

— Железная дорога в Сибири. Пять тысяч километров — не удержался, похвастал я. — Ее сейчас наши ребята строят. Комсомольцы.

— И все курят кубинские сигары?

— Не все, но да, порой курят.

— Очень интересно. Как вы думаете, уместно будет послать в подарок строителям сто… нет, тысячу коробок сигар? От наших молодых коммунистов — вашим?

— Полагаю, наши молодые коммунисты примут подобный дар с благодарностью, — ответил я.

— А ром?

— Вот этого не нужно. У нас на БАМе сухой закон.

— Стройка в Сибири — и сухой закон? — удивился команданте.

— Точно так.

— Значит, только сигары, — заключил команданте, пожелал мне успехов, и на том мы распрощались. На время, не на всегда, он обещал присутствовать на игре. Его ведомство ответственно за турнир, я это знаю?

Теперь знаю.

Что ж, реагируют на Кубе быстро, этого не отнять. Но дело-то не во мне, совсем не во мне, и не в девочках тоже. Тысяча коробок сигар… На БАМе и в самом деле курят сигары, я не выдумал — когда в продаже нет ни сигарет, ни папирос, ни махорки. Курить-то хочется. Покупает человек сигару, потрошит ее, и делает самокрутки.

Я посмотрел на часы. До визита Голомбека оставалось время — принять душ, переодеться, и подумать, о чём говорить нужно, о чём говорить можно, а о чём стоит и помолчать.

18 сентября 1980 года, четверг

Панчита

Утро я начал с зарядки. Поднялся на крышу, и полчаса сосредоточенно выполнял упражнения школы Antonio Ilustrisimo. Затем вернулся в номер, принял душ (по-прежнему с горячей водой), и послушал новости VOA. Среди прочего сказали, что ожидавшееся появление на публике команданте Фиделя Кастро не состоялось, его место по-прежнему занимает Рауль Кастро. Свидетельствует ли это о серьезной болезни кубинского лидера, или даже о его смерти, неизвестно.

Спускаться в ресторан не хотелось. Без особой причины, просто не было желания. Заказал в номер самое простое — яйцо вкрутую, и кружку кипятка. Всё. Потому что набрал лишний килограмм. Весов в номере нет, но одежда намекает. Конечно, килограмм — избыток небольшой, но стоит дать себе потачку, как он превратится в два, четыре, восемь, шестнадцать…

Вместе с яйцом принесли «Гранму». Я обращаюсь со свежей газетой осторожно — типографская краска мажет как копоть.

В газете — репортаж о вчерашнем открытии завода. Очередной удар по американскому империализму. О Фиделе не слово, зато четыре фотографии Рауля. На трибуне, среди рабочих, среди молодых коммунистов, и на фоне стены.

Тем временем чай, зеленый, краснодарский, в разовом пакетике, настоялся, и я позавтракал, как и задумал: тщательно пережёвывая яйцо, и тем помогая обществу.

Итак, я снова одинок.

Что самое трудное в жизни странствующего шахматиста? Их, трудностей, немало — бытовые неудобства, климат, десинхроноз, языковые барьеры, нервное напряжение, убийственная конкуренция. Мы, в отличие от древних гладиаторов, бьёмся не насмерть, но каждое поражение сказывается на нашем месте в пищевой цепочке. Ниже место в турнирной таблице — меньше призовые, или их вовсе может не быть. Каково это: провести месяц в борьбе, и не заработать — ничего? Конечно, с определенного уровня шахматисты получают поддержку спортобщества, порой государственную стипендию, но тех, кто проигрывает слишком часто, с довольствия снимают слишком быстро. Так что не стоит обманываться: рукопожатия до и после игры — дань корректности, и не более того.

У меня положение иное, я — чемпион. Могу претендовать на особое отношение. Но одиночество — оно и у чемпиона одиночество. Лиса и Пантера улетели, что делать?

И я решил прогуляться. До начала тура времени достаточно.

В вестибюле ко мне подлетела девушка в «полувоенной» форме — такую носят кубинские комсомольцы, то бишь молодые коммунисты. Возраст? Двадцать четыре, двадцать пять, хотя выглядит едва на двадцать. Внешность? В американских кинолентах актрисы с подобной внешностью играют дочерей латиноамериканских миллионеров: невинный вид, коварная сущность.

— Компанеро Чижик?

— Точно так.

— Я — сержант Круз. Панчита Круз. Приказом команданте Вальдеса прикомандирована к вам на время Мемориала Капабланки. Водитель, переводчик, гид-экскурсовод — по-русски она говорила гладко, с едва уловимым акцентом.

— Водитель — это хорошо, переводчик — замечательно, гид-экскурсовод — великолепно. Как прикажете к вам обращаться?

— Сержант Круз. Или Панчита. А к вам?