Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
На нас скакала конница, не меньше пяти сотен, за которой бодро шагала терция из третьей линии. Обе батареи начали стрелять по очереди через одну, сперва нечетные номера, потом четные. Мне кажется, так наносим больше урона, и обстрел идет без продолжительных перерывов, что сильно давит на психику наступавших. Первых зарядов хватило, чтобы от вражеской конницы осталось несколько десятков всадников, решивших, что жизнь дороже дворянской чести.
Их место заняла передняя терция, разгонявшая бесхозных лошадей, по большей части раненых. Мы подпустили их метров на триста и начали обстрел. Картечь пронзала человеческие тела, вырывала клочья мяса. Вражеские солдаты дергались при попаданиях и падали на шагавших за ними сослуживцев, которые отталкивали их и продолжали движение вперед, навстречу смерти. Когда отстрелялись по разу обе батареи, две передние вражеские шеренги исчезли почти полностью, а третья и четвертая сильно поредели. После второй порции терция сократилась наполовину, если не больше, и замедлилась. Она все еще двигалась на нас, но как бы по инерции, сбавляя ход. Может быть, не из страха, а потому, что вышла на дистанцию выстрела из мушкета и ждала команду остановиться.
— Артиллеристам отступить! — приказал я.
Парни быстро метнулись за спины мушкетеров, которые начали стрельбу залпами, караколируя. Терция опять начала стремительно «худеть». Испанцы ответили дважды, а третья шеренга вместо того, чтобы шагнуть вперед, пошла за отступающей, а потом все вместе побежали к своим, штурмующим форт. Командир на игреневом коне пытался остановить их, пока я не свалил его выстрелом из винтовки. Мой жеребец испуганно дернулся и всхрапнул. К выстрелам он уже привык, но не когда грохочет над головой.
Наша конница обогнула нас на флангах и погналась за удирающими. На этот раз действовала продуманнее, не вклинивалась в ощетинившуюся пиками вторую терцию из третьей линии, а обстреляла ее из пистолетов и потянула за собой в нашу сторону. Кавалеристы на ходу заряжали пистолеты, останавливались, палили в подошедших пикинеров, к которым питали нутряную ненависть, и догоняли своих, пока не добрались до моей бригады, которую, ускорившись, обогнули по флангам.
Артиллеристы уже были у орудий. Как только вражеская терция вышла на дистанцию поражения картечью, начали обстрел. Действовали спокойнее, четче. Мандраж прошел, появилась уверенность в неуязвимости. Стреляли быстрее и метче. Эта терция так и не добралась до дистанции мушкетного выстрела, побежала раньше предыдущей. Наша конница погналась за ней, накрошив основательно. Боевое подразделение исчезло. Несколько десятков уцелевших солдат могли только прибиться к другому.
Командующий вражеской армией, видимо, сделал неутешительные выводы и оставил бастион в покое, заставил подчиненных перестроиться. В атаку на нас пошли сразу три терции клином: в центре свежая из второй линии, а по бокам две потрепанные из первой, снятые со штурма форта. Мы встретили их так же, как две предыдущие. Сперва все пушки стреляли по ближней на тот момент центральной, которая тоже сломалась, не дойдя до дистанции мушкетного выстрела, а потом по двум, наступавшим по бокам от нее. Эти продержались до обмена мушкетными пулями. Убегающих догоняли наши всадники и кромсали палашами. Минут через двадцать на полях перед бастионом не осталось ни одного вражеского солдата, способного и желающего оказать сопротивление. Конница с правого вражеского фланга ускакала раньше, чем до нее добрались.
С северной и восточной сторон Арраса тоже шел бой, но туда пошагала пехота Оноре де Альбера и Франсуа де Лопиталя, подошедшая к финалу боя за бастион. Мои подчиненные сразу занялись сбором трофеев, чтобы подошедшие не растащили. Те смотрели и ускоряли шаг, чтобы тоже сразиться и стать богаче.
Франсуа де Лопиталь остановился полюбоваться количеством намолоченных нами врагов. Конь у него вороной в загаре: кончики волос выгорели на солнце, придав шерсти рыжеватый оттенок.
Переведя совиные глаза на меня, командующий конвоем пообещал голосом без эмоций:
— Я передам королю о твоем вкладе в отражение вражеского нападения.
Можно не сомневаться, что именно так и сделает, не дав никакой оценки, просто назвав имена старших командиров и примерное количество уничтоженных врагов.
После него подъехал на рыжем коне Иоспас Ранцау, поблагодарил на датском языке и добавил:
— Я так и подумал, что это ты. Больше никто с такими малыми силами не решился бы прийти мне на помощь и не смог бы одолеть врага.
— Ты тоже хорошо держался. Не каждый полк выстоял бы, — похвалил я в ответ.
Он покивал и поехал к своим солдатам, которые расчищали ров от фашин и выкидывали на противоположную сторону его трупы своих и чужих. Скорее всего, закопают их на этих полях в одной братской могиле. У наемников нет национальности и религии.
Аррас продержался еще неделю. Восьмого августа комендант Оуэн О'Нил совершил отчаянную вылазку на северо-востоке, надеясь, наверное, на встречный удар кардинала-инфанта Фердинанда. То ли его гонец не дошел, то ли ирландца неправильно поняли, но помощь не подоспела. Вышедших из города обстреляли из пушек и мушкетов, уцелевших затолкали внутрь. Надломленный этой неудачей, комендант сдался на следующий день. Гарнизону позволили уйти с оружием, знаменами и в сопровождении горожан, не пожелавших становиться подданными французского короля. Зная, какие в его стране налоги, я бы поступил так же.
Кардинал-инфант Фердинанд не решился дать бой, отступил вглубь Южных Нидерландов. Наверное, предпочел защитить столицу. Французская армия без проблем захватила оставшуюся часть бывшего графства Артуа. Города сдавались без боя. В каждом оставляли французский гарнизон. После чего войска отправились на зимние квартиры.
38
Черная полоса, донимавшая Францию в предыдущие годы, перебралась в тысяча шестьсот сороковом к ее противникам. Кроме захвата Артуа, в будущей Северной Италии был взят Турин, и герцогство Савойское перешло под протекторат победителя. В сентябре королева родила второго сына, которого назвали Филиппом, и вопрос о престолонаследии перестал бы важным. Шведы давили имперцев на севере. В Каталонии началось антииспанское восстание. В Португалии первого декабря заговорщики сместили вице-короля Маргариту Савойскую, объявили о выходе из унии с Испанией и выбрали своим королем Жуана, герцога Брагансского, в котором по матери текла кровь последних португальских правителей.
У меня появилась мысль, что война близится к концу, что пора сваливать из французской армии. Надоело мне подолгу скитаться вдали от дома, да и навоевался