Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
Мы не были так близки с подполковником Рене де Жувиньё, как с его предшественником Жаном де Куси, который часто бывал в гостях у меня. Поддерживали чисто служебные отношения. Я отдавал приказы, он выполнял. Поэтому я немного удивился, когда получил предложение оказать честь, поучаствовав с женой и старшим сыном в праздничном обеде у Ива де Жувиньё. У французской знати и богачей принято в Рождественское время, как здесь называют двенадцать дней после праздника, устраивать обеды и приглашать на них родственников, друзей, сослуживцев и прочих нужных и не очень людей. Решил, что меня хотят втянуть в орбиту своего клана. Тем более, что наш родственник Тимоти де Муре дружен с ними.
— У них есть дочка на выданье? — первым делом спросила Сюзанна.
Студентам светских факультетов не запрещено жениться, поэтому моя жена находится в изматывающем поиске достойной партии нашему сыну. Я тоже обязан принимать в этом участие, но веду себя, как нерадивый отец.
— Понятия не имею, — ответил я.
— Ты, как всегда, не знаешь самое важное! Тебе плевать на судьбу сына! — упрекнула она.
Как сказать. По моему приказу Пьер Дюбуа, главный клерк Труа, сделал копию полного перечня кутюмов (обычаев) бальяжа — правовых норм, основанных на обычае и коллективной памяти, которые имеют силу закона во всех сферах частного и порой публичного права. Суд признавал только те, которые существовали с незапамятных времен, то есть более сорока лет. Раньше кутюмы были круче королевских указов. Правители были обязаны соблюдать обычаи сами и заставлять подданных поступать так же. Сейчас наоборот, но только в том случае, когда королевский указ прямо противоречит местному кутюму. Если криво, поступай по обычаю. Знание их поможет моему сыну исполнять должность бальи, когда получит ее по наследству. Кстати, учится он неплохо, обещает за два года окончить факультет свободных искусств. Помогло отличное по нынешним меркам домашнее образование.
Ив де Жувиньё обитал в престижном квартале Маре в четырехэтажном отеле, который мог запросто потягаться с Малым Люксембургом. Посередине двора была круглая клумба, сейчас покрытая чистым, белым снегом, который падал всю ночь. Кареты объезжали ее и останавливались у мраморного светло-кремового крыльца в пять ступеней, над которым был козырек из позеленевших бронзовых листов, сверху покрытых снегом. Нас встретил молодой рослый слуга в красной ливрее с желтым шитьем, открыл дверцу и помог выбраться из кареты, а потом передал другому, похожему на него, который проводил на второй этаж, где в большом зале с тремя высокими окнами гости ждали начала обеда. Мебель в помещении была массивная и обильно украшенная резьбой по голландской моде. Обивка из шелка, бархата, кожи. Гости стояли, разбившись на группки, или сидели на канапе — предке дивана: как бы составленных вместе двух-четырех кресел без подлокотников внутри.
У входа нас встретил Рене де Жувиньё и представил своим родителям. Его отцу под пятьдесят. Начал полнеть, но спина еще прямая. На голове парик из длинных черных волос. Не знаю, скрывает Ив де Жувиньё лысину или подражает королю, у которого начали выпадать волосы, а хотелось казаться молодым и красивым. Лицо грубоватое, «недворянское». Не удивлюсь, узнав, что его дед пас баранов. Зато жена Шарлотта, пухлая, мягкая во всех смыслах слова блондинка, казалась потомственной аристократкой, хотя ее сын проболтался мне, что она из дворянства мантии, то есть выслуживших титул чиновников.
Обед был из пяти перемен. Два блюда из картофеля: жареная со свининой и драники, политые медом. Последнее, как по мне — издевательство над обоими главными ингредиентами. Наверное, повар решил поэкспериментировать. Жду, когда появятся драники с ванилью, корицей, кардамоном… Сразу представляю белорусского крестьянина в напудренном парике.
После трапезы Ив де Жувиньё заманил меня на кушетку у окна. Незамужних дочек у него не оказалось, поэтому я подумал, что предложит руку какой-нибудь родственницы. За столом была пара девиц на выданье, с которыми, направленный чуткой материнской рукой, сейчас трепался мой сын. Наверное, рассказывал, как воевал в прошлую кампанию. Не думаю, что им интересны истории из жизни буйных студентов, которыми пугают наивных, целомудренных девиц. Нашли, кого. У таких, если они вообще существуют за пределами дамских романов, до которых пока не докатились, непреодолимая тяга к идиотам-беспредельшикам.
— Сын мне сказал, что тебе надоела военная служба. Нет желания продать патент на свой полк? — заехал хозяин дома с неожиданной для меня стороны. — Моему сыну по душе военная служба. Хочет иметь свой полк, но с этого года перестали выдавать новые патенты. Я готов заплатить за твой шестьдесят тысяч ливров.
Обычно патент полковника стоит в два раза дороже, чем капитанский в этом подразделении. Мне предложили тройную цену.
— Как советовал один римский банкир-иудей, если предлагают хорошую цену, продавай. Только вот без разрешения Красного герцога это нельзя сделать. Мой полк под его личным контролем, — сообщил я.
Наверное, именно поэтому патент стоит так дорого. Вместе с ним хотят еще и оказаться на виду у главного министра, который постоянно награждает меня сеньориями за, как считают непосвященные, боевые подвиги.
— Знаю. Поговорю с ним сам, но для этого мне нужно твое согласие на сделку, — сказал Ив де Жувиньё.
— Ты его получил, — произнес я.
Продолжение было после Рождественского времени. Однажды рано утром прибыл слуга с приказом прибыть в Кардинальский дворец. Главный министр Арман дю Плесси построил для себя нескромное жилье напротив северного крыла Лувра. Оно было круче королевского дворца. Чтобы кое-кто не обиделся из зависти, Красный герцог объявил, что после его смерти дворец станет собственностью Людовика Тринадцатого. Это огромное прямоугольное замкнутое здание с парком во дворе. В нем есть все, чтобы не покидать без крайней надобности охраняемую территорию, даже театр в восточном крыле.
Я отправился туда на коне, потому что снега навалило, как в Новгороде. Парижане, непривычные к такой щедрости природы, громко проклинали ее. Только детвора радовалась, швыряя снежки друг в друга и прохожих. При въезде в Кардинальский дворец я разминулся с санями, на которых вывозили снег, собранный в парке
Этьена де Плаке на службе не было. Ко мне вышел секретарь и проводил в