Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей
— Валентин, ты хоть понимаешь, что это значит? Тебя забирает Москва, — снова обратился ко мне Ковалёв.
Я нахмурился, поскольку уже сообразил, что всё это значит.
В двух словах — все мои планы коту под хвост. И главное, обвинить в этом некого, кроме себя самого. Таким серьёзным дядям не отказывают. Не могу я отмести столь завлекательное предложение и заняться наукой в родном КИППе, не поймут. Придётся ехать в Москву.
Маме и бабе Лизе я преподнёс направление в столицу как своего рода распределение. Мол, чего такого? Просто поменял место для аспирантуры. Меня оценили — как и мой диплом с отличием, — и это не могло не вызвать у мамы чувства гордости.
Настоящую причину я рассказал лишь Ваське. Тот почесал затылок и не смог внятно сформулировать своё отношение к ситуации. С одной стороны — все планы наперекосяк, но с другой — я сразу взлетаю на невиданные высоты. Обычно выпускники вузов годами ходят в лаборантах, сдают кандидатские минимумы и заискивают перед профессорами, чтобы получить место в столичной аспирантуре. А мне всё подали, как говорится, на блюдечке. На меня оформлен целевой перевод по специальному постановлению правительства. Никаких экзаменов сдавать не буду, поскольку уже зачислен в аспирантуру! Оставалось лишь забрать диплом из института.
На церемонию его вручения Васька умудрился отпроситься с работы. Мама с бабушкой нарядно оделись и тоже пришли на торжественную часть. После они чуть ли не светились от счастья, когда Иван Михайлович зачитал:
— За отличные успехи в учёбе, примерную дисциплину и защиту дипломного проекта на оценку «отлично» Государственная экзаменационная комиссия постановляет: выдать диплом с отличием и присвоить квалификацию инженера-технолога товарищу Жерикову Валентину Георгиевичу!
Зал вежливо похлопал, профессура одобрительно закивала. Мама же захлопала изо всех сил, баба Лиза расплакалась! Васька изобразил мне, стоявшему на сцене, жестом «рот фронт».
Пожимая руку, директор наклонился чуть ближе и негромко произнёс:
— Поздравляю, инженер Жериков. Блестящий финал. Кстати, приказ тебя не касается.
В том приказе, который мне вручили вместе с дипломом, было написано: «Предоставить инженеру-технологу Жерикову В. Г. отдых 28 дней с выплатой подъёмных». Как я понял, отпуск мне никто не предоставит: предписание из Москвы важнее любого приказа об отдыхе.
В предписании, которое директор КИППа выдал мне вместе с красным дипломом, значилась другая дата. По нему оставалось всего две недели, чтобы собрать вещи, доехать до Москвы, устроиться в общежитии и пятого июля, в девять ноль-ноль, явиться в Институт биофизики Минздрава СССР.
— Ничего, Валя, — вздохнула баба Лиза, когда мы вечером сели за праздничный стол. — Две недели — это тоже каникулы.
Времени у меня оставалось катастрофически мало, и я собирался использовать его с полной отдачей. Прежде всего встал вопрос с машиной. Я помнил, как мы ехали на ней с Медведем из Москвы и с какими трудностями это было сопряжено. Оставить её в Краснодаре? А смысл? Автомобиль мне нужен для мобильности в Москве. Там пока ни пробок на дорогах, ни проблем с парковкой.
Решение нашёл Васька.
— Куплю я её у тебя, — заявил он. — За сколько отдашь?
— А сколько у тебя есть? — мгновенно оценил я красоту идеи.
Действительно, проще продать машину здесь, а в столице купить другую.
— У меня сейчас на книжке тринадцать тысяч. Но ты скажи, сколько хочешь, — я потом отдам тебе или твоей матери.
— Хм… — задумался я и начал прикидывать вслух: — Покупал я её за двадцать две. Эксплуатировал, толком не следил… Ну, давай за двадцать. Не обидно?
— Отлично, — заверил Васька. — Тогда вначале повезём твоих в Геленджик. Заберу их оттуда уже я.
— Но вначале нужно съездить за Маришкой, — напомнил я.
В станицу за ней поехали вместе с Красновыми. Их Марина знала, а мне, даже если бы я приехал с мамой, могли и не отдать ребёнка.
Люся со мной принципиально не стала общаться. Даже воды не предложила и в хату не позвала. Быстро собрала дочку, выдала немного вещей и спросила, когда привезут Маришку обратно.
— До конца лета забираем, — пообещал я, чем вызвал у Люси явное облегчение.
Два дня потратили на сборы, и в воскресенье загрузились в «Победу». Зоя Леопольдовна тоже была в отпуске, и мама уговорила её отправиться с нами. А ещё я взял Ваську. Опыт вождения у него был небольшой, но обратно женщин забирать предстояло именно ему. Меня беспокоило, как он поведёт себя на дороге, особенно в районе перевала. Поэтому по пути из Геленджика я планировал посадить его за руль.
За день до убытия бабушка хотела отправить телеграмму Валентине Ивановне, но я не видел в этом смысла. Мы не к ней в гости едем, а к себе на дачу. Какая разница, во сколько и каким составом прибудём? На одну ночь мы с Васькой, который оформил один день отгула, прекрасно устроимся на веранде.
Вещей вообще получилось взять не так много. Маму я убедил, что всё необходимое они приобретут в Геленджике. Единственное, что из крупных вещей бабушка засунула в багажник, была швейная машинка. Баба Лиза собиралась на месте пошить внучке и остальным дамам летние сарафаны. Для Маришки, наверное, ещё и наши самодельные памперсы, если таковые понадобятся. В них, конечно, будет жарко ребёнку, но на всякий случай я выдал бабушке полиэтиленовый пакет с гидрогелем.
Кстати, ребёнок меня несказанно порадовал: за всю дорогу я ни разу не услышал от племянницы ни одного капризного слова. Так и доехала без остановок на туалет. Зоя Леопольдовна и раньше говорила, что девочка некапризная, и теперь я в этом убедился. Главное, чтобы эти бабушки её не разбаловали. На всякий случай я сделал им всем внушение, рассказав о пользе режима дня и прочих подобных вещах.
Поскольку было воскресенье, Валентина Ивановна оказалась дома. Увидев нас, она засуетилась, захлопотала. Правда, такая суетливость показалась мне немного непонятной. Мы ведь не родня, а просто соседи. И пребывал я в этом недоумении ровно до того момента, пока не открыл домик и не зашёл в комнату.
Воздух был затхлый,