Криминалист 15 - Алим Онербекович Тыналин

Течение само несло каюко вниз, к причалу. Вдоль берега, в тени деревьев. Сбоку от насосной. Там, куда не видно через прорези.

Пулеметчик их не видел. Он увлеченно бил по катеру, деревьям и берегу.

Каюко подошло к первой свае причала, затем ко второй. Морские пехотинцы держались за сваи руками, подтягивая лодку к насосной.

Ближе. Еще ближе. До стены насосной осталось ярдов пятнадцать.

Тогда я встал.

Барраган схватил меня за ремень. Я вывернулся.

Пригибаясь, добежал до угла третьего склада и встал у стены под заколоченным окном, в футе от кирпичной кладки. Брут бежал со мной рядом, не отставая.

Я набрал в грудь воздуха. Здесь, на этой высоте, воздуха хватало.

— Эй там! — крикнул я по-английски во весь голос, чтобы перекрыть генератор, пулемет и все остальное. — Если вы меня слышите! Ложитесь на пол! Сейчас же! Закройте уши руками! Откройте рот! Не вставайте, пока я не скажу!

Пауза. Генератор тарахтел. Пулемет в насосной на секунду замолчал.

Из склада, сквозь стену, донесся голос, хриплый и сорванный.

— Кто вы?

— ФБР! Ложитесь!

С башни в мою сторону ударила очередь. Пули выбили кирпич над моей головой, крошка посыпалась за воротник. Я упал, прижался к стене. Брут лежал рядом, вжавшись в землю.

Барраган подполз ко мне, ругаясь по-испански. Длинно и изобретательно. В его ругани я разобрал «gringo», «loco» и что-то про мою мать.

— Зачем? — крикнул он мне в ухо.

— Затем, что если они откроют рот, будет легче ушам. Давление в ушах выравнивается.

— Я не про уши! Зачем вы встали?

Я не ответил.

У насосной, в каюко, один из морских пехотинцев приподнялся. Я увидел в лунном свете, как он чиркнул спичкой, прикрывая ее ладонью.

Поднес к короткому шнуру, торчащему из бумажного пакета в руке. Шнур вспыхнул и плюнул искрами.

Морской пехотинец размахнулся и бросил пакет в воду, под самую стену насосной, в двух футах от бетона.

Пакет ушел под воду почти без всплеска почти.

Второй морской пехотинец поджег вторую шашку. Бросил чуть дальше, ко второй свае.

Оба легли на дно каюко, вцепившись в борта.

Я досчитал до шести.

Взрыв получился странный. Я ждал грохота, но его не было.

Получился удар. Глухой, тяжелый, снизу, из-под земли. Будто кто-то огромный ударил кулаком в дно реки.

Земля под нами дрогнула. Кирпичная стена у моей спины затряслась.

А вода у причала поднялась горбом. Белым, тяжелым и круглым в лунном свете.

Он вырос футов на пятнадцать, раскрылся сверху белой пеной и обрушился обратно.

Почти сразу появился второй.

Каюко подбросило. Один морской пехотинец вылетел за борт в воду. Второй удержался, вцепившись в сваю.

Пулемет в насосной замолчал.

Не на перезарядку, а совсем.

Тишина. Только генератор тарахтел, будто ничего не случилось.

В этой тишине из насосной, сквозь прорези у воды, донесся звук. Сначала я не понял, что это.

Потом догадался, что это хриплый, булькающий кашель. И низкий, долгий стон.

Брут рядом со мной поднял голову.

Арисменди уже кричал. Морские пехотинцы поднялись и побежали.

Ручной пулемет на катере ударил по башне длинной очередью, там перестали стрелять. Трое морских пехотинцев добежали до причала, перепрыгнули через рельсы и легли за лебедкой.

Еще четверо бежали к первому складу. Кто-то бил прикладом в дверь.

Барраган поднялся с колен. Сказал мне:

— Лежите здесь! Ради Бога, лежите!

И побежал с пистолетом в руке к причалу.

Сначала я не двигался.

В складах шел бой. Короткий и злой. Выстрелы. Крики. Звон разбитого стекла.

Топот по деревянному полу над сваями. Где-то в глубине территории, за складами, взревел мотор и тут же заглох.

Среди криков, команд и ругани на испанском, я услышал другие голоса.

— Четвертый! Четвертый, к причалу! — Голос резкий, командный, с южным выговором. — Шестой, за мной!

— Шестой ранен!

— Тогда сам! Пошел!

Номера. Не имена, а номера.

Партизаны «Армии освобождения» не говорят по-английски с южным выговором и не называют друг друга номерами.

Я перевернулся на бок и посмотрел туда, откуда доносились голоса. Кстати Брут больше не лежал рядом.

Он стоял в трех ярдах от меня, у сваи третьего склада. Голову держал низко, нос у земли.

Нюхал что-то в траве, у самого основания сваи. Долго и сосредоточенно, водя носом вдоль земли.

Потом медленно пошел, держа нос у земли. Вдоль чего-то, чего я не видел.

— Брут, — позвал я шепотом.

Он не обернулся.

Я пополз за ним.

Брут шел вдоль стены третьего склада, потом нырнул под настил причала. Там, между сваями, под бетоном, было темно. Луна сюда не заглядывала.

Пес шел, не останавливаясь. Я полз за ним на четвереньках по грязи, битому кирпичу и корням.

Под причалом он остановился. Повернулся ко мне, посмотрел и снова опустил нос.

Я протянул руку туда, куда он смотрел. Пальцы наткнулись в грязи на тонкое, гладкое и круглое. Провод.

Я нащупал его и повел пальцами. Двойной провод, в резиновой изоляции, в два шнура, скрученных вместе. Толщиной в карандаш.

Проложен по земле, под причалом, присыпан грязью и прошлогодними листьями. Свежий. Резина не потрескалась и не позеленела.

Один конец уходил к насосной. Туда, откуда только что бил пулемет и где теперь доносились стоны.

Другой конец уходил в противоположную сторону. От причала, под сваями и вдоль берега. К пятому складу, крайнему, с деревом на крыше.

Я пошел вдоль провода на четвереньках. Брут бежал рядом, тыкаясь носом в провод.

Пятый склад оказался ближе, чем казался. Ярдов сорок от причала.

Двери с этой стороны не было, только кирпичная стена на сваях. Пол склада в восьми футах над землей. Провод поднимался по свае наверх, прибитый к кирпичу скобками, уходил в щель между досками пола.

Пахло так, что у меня закружилась голова. Растворители, эфир, ацетон. И конечно же, уксус, острый и бьющий в нос.

Брут чихнул. Раз, другой, третий. Отбежал на несколько шагов, мотая головой.

Я встал на ноги, нащупав сваю. Кирпич шершавый и мокрый.

Нашел зацепку, поставил ногу и подтянулся. Сквозь щель между досками пола заглянул внутрь.

Темно. Луна светила сквозь дыру в крыше, листву дерева, проросшего через железо и оставляла внутри пятна света. В полумраке я увидел бочки, стоящие рядами.

Металлические, на пятьдесят пять галлонов, синие и зеленые. Десятки бочек. Ряд за рядом, вдоль стен, до потолка.

На боках у некоторых надписи белой краской по трафарету.

В середине склада у центрального ряда бочек, стоял ящик.