Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Слышал уже о королевском кузене? — спросил он после обмена приветствиями.

— Конечно, — коротко ответил я.

— Этот негодяй должен умереть. Как угодно. Получишь десять тысяч ливров на расходы. Подберись к нему поближе. Деньги не жалей, но сделай, как можно быстрее, пока не подключились испанцы, — спокойным тоном приказал кардинал де Ришельё.

— Скажу, что в обиде на ваше высокопреосвященство из-за того, что отобрали у меня полк, — предложил я.

— Говори, что хочешь, ругай меня, как угодно, но задание выполни, — разрешил он.

Я отправился в путь со слугой Бруно Шабролем. У каждого по заводной лошади. Проехать нам надо около семидесяти пяти лье (двести сорок пять километров). Первые два дня погода была сухая, жаркая. Лошади, да и мы, уставали сильнее, но одолевали за день под двадцать лье. На третий пошли дожди. Дороги развезло, скорость резко упала. Во второй половине четвертого полило так, что я решил переждать до утра. Мы как раз добрались до села Бульзикур, в котором был трактир. По моим прикидкам, отсюда до Седана около шести лье. Если погода улучшится, одолеем завтра до полудня.

Хозяин, невысокий крепыш лет тридцати семи, обладатель заячьей губы, частично скрытой жидкими рыжеватыми усиками, вышел под ливень, накинув кожаный плащ с капюшоном, открыл нам ворота во двор, показал моему слуге, в каких стойлах разместить лошадей и, взяв кожаный баул с вещами, проводил меня по крутой, деревянной, скрипучей лестнице в темную комнату на втором этаже, в которой была только кровать с тюфяком, набитым соломой.

По пути он поинтересовался, чтобы, наверное, понять, как вести себя со мной, чтобы не нарушить правило гостиничного бизнеса «Говори о том, о чем хочет клиент»:

— Сеньор едет в Седан или дальше?

— В Седан, — подтвердил я.

— В последнее время многие туда едут, — произнес он.

— Все, кому не нравится Ришельё, — подсказал я, чтобы быстрее понял, с кем имеет дело.

— Он всё королевство довёл, грабитель! Обольстил короля — и творит, что хочет! — явно от сердца выплеснул хозяин трактира.

Чем хуже министры, тем лучше король. Они ведь не его приказы выполняют.

К утру дождь прекратился. Мы поехали дальше по раскисшей дороге, обгоняя крестьянские телеги и арбы, которые везли в город зерно нового урожая. Здешние края пока не сильно пострадали от войны. Как предполагаю, у них все только начинается. Наверное, поэтому крестьяне и спешат продать урожай, а то ведь отберут бесплатно.

Почти у Седана на перекрестке встретили хвост обоза, направлявшегося на юг, за которым ехал отряд кавалеристов. Командовал ими бравый усач с узким лицом, из-за чего походил на таракана.

— Вы не из армии мессира Луи де Бурбона? — спросил я, когда поравнялся с ним.

— Да, но мы люди герцога Бульонского. Идем вместе бить предателя Гаспара де Колиньи — прислужника Кровавого герцога, — подтвердил он.

Седан — протестантский анклав, а командующий французской армией, с которым они собирались воевать — один из бывших лидеров гугенотов, перешедший на службу королю.

— Тогда мне с вами! — изобразив радость, произнес я.

— Присоединяйся! — улыбнувшись, разрешил командир арьергарда.

Мы пристроились за последними всадниками, чтобы никто не приставал с расспросами. У меня продумана легенда, но, чем меньше говоришь, тем меньше шансов сболтнуть лишнее. Ты можешь не знать этого человека, а он тебя помнит и знает больше, чем тебе хотелось бы. Разговор в таком случае будет коротким.

Местность была пересеченная и лесистая. Часа через полтора опять полил дождь. Колонна остановилась. Спереди передали по цепочке приказ обозу выезжать в долину и располагаться там на ночь, а остальным, где захотят. Арьергард проехал вслед за телегами до узкой долины, но перед ней свернул в лес, прячась под деревьями, хотя дождь к тому времени прекратился. Судя по низким, темным, раздувшимся тучам, взял паузу. Я поехал вслед за телегами, по пути спрашивая, где шатер принца. Людовик де Бурбон объявил себя первым принцем крови, явно претендуя на престол, хотя все руководители мятежа заявляли, что они против кардинала де Ришельё, но за короля.

Огромный шатер из вертикальных темно-красных и темно-синих полос заканчивали возводить. Нужный мне человек стоял неподалеку в окружении многочисленной свиты. На нем вороненый полный доспех, украшенный золотыми завитушками, но без шлема. Волосы длиной до плеч рыжевато-каштановые, завитые. Лицо вытянутое, наверное, чтобы поместился длинный фамильный нос, под которым усы с загнутыми вверх и расширяющимися концами. От нижней губы узкая полоска коротких волос, которые на подбородке становились длиннее и гуще. Запомнив его, в первую очередь доспех, я развернулся и поехал к тому месту, где располагался обоз. Рядом с ним углубился немного в лес и приказал слуге соорудить навес от дождя неподалеку от испанских солдат, точнее, интернационала наемников, заканчивавших строительство больших шалашей. Из их разговоров понял, что прибыли сюда в составе семитысячной армии под командованием Гийома де Ламбуа, с которым я бодался под Брайзахом. На меня особого внимания не обращали. Разве что на лошадей поглядывали с интересом. Я приказал слуге привязать их рядом с навесом, чтобы ночью не увели. У нас собой небольшой запас овса на подобные случаи. Бруно насыпал его в торбы, которые закрепил на головах лошадей так, чтобы могли жевать содержимое. В сумерках опять полил дождь. Под перестук капель я и заснул.

41

Под него же и проснулся. Было ранее утро, серое, прохладное, несмотря на то, что начало июля, самого жаркого месяца в году. Я лежал под навесом из веток с листьями и травы под кроной дуба, смотрел на дождевые струи за пределами ее. Они казались толстыми светло-серыми нитями, сшивающими землю и темно-серые тучи. Вылезать из-под навеса не хотелось. Ждал, когда это сделают соседи, начнут ходить рядом, ругаться, но они тоже не спешили покидать шалаши. Куда меня, к черту, занесло⁈ Мне ведь покой по карману, в отличие от них.

Дождь закончился часам к девяти или позже. К тому времени в лагере уже была движуха, но медленная. Отправляться в путь не спешили. Наверное, потому, что старшие командиры не высовывали нос из шатров. Я специально прогулялся до опушки, понаблюдал за сшитым из вертикальных темно-красных и темно-синих полос. Если бы не охрана по кругу из промокших алебардистов, решил бы, что шатер пустой. Из него высунулась голова со всклокоченными черными волосами, что-то сказала, оглянувшись, находившимся внутри и исчезла. Наверное, сообщила, что можно выходить.

Я вернулся к