Время, вперед! - Артём Март

— Поэтому вы здесь, — сказал я.

— Да. Поэтому. Если здесь действительно действует… — она недоговорила. Поджала губы. — В общем, я должна это знать. И должна понять, связано ли все это со смертью…

Она вновь осеклась. Сглотнула.

Мы дошли до входа в мой корпус. Она остановилась, поправила ремешок сумочки.

— Я не прошу вас быть другим, — сказала она. — Я прошу вас быть осторожнее. Хотя бы ради тех, кто от вас зависит.

Я ответил не сразу. Немного помолчал, глядя ей прямо в глаза.

— Постараюсь не лезть в лоб, — сказал я наконец. — Но если придётся — выберу тот способ, который будет эффективнее.

Она кивнула. И не улыбнулась. Однако взгляд её будто бы стал на пару градусов теплее.

— Идите, — сказала она. — У вас перевязка.

— И вы идите, — я усмехнулся. — А то начнутся вопросы, кто это рядом со мной ходит.

— Я могу быть вашей знакомой, — она даже не моргнула.

— Знакомой из КГБ, — хмыкнул я.

— Тише.

— Ладно. Идите, товарищ лейтенант.

Утро выдалось тихим, почти сонным.

В палате пахло стираным бельём и недавно разогретой кашей.

Часть раненых ушла на процедуры, в коридоре слышались шаги и чей-то кашель.

Я лежал на койке, заложив руки за голову, и глядел на серое небо за окном. Боль в боку утихла до тупой, ноющей тяжести, и я уже не считал каждый вдох, как раньше.

Брехунов собирался.

Гипс с него сняли утром, и теперь он стоял у своей койки и запихивал в тощий вещмешок то немногое, что успел накопить за время болезни: мятое полотенце, тапочки, пару писем, коробку от зубного порошка. В общем, всякую личную мелочь, которую боец может принести с собой в госпиталь.

Лицо у него было радостное и чуть растерянное. Казалось, он сам еще не мог поверить, что покидает это место.

Лопатин крутился рядом, подавал то ремень, то кружку, то какую-то щётку. Сухов лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на них с ленивой ухмылкой.

— Ты, Брехун, главное, не выпади ещё откуда-нибудь по дороге, — говорил Лопатин. — А то до части не доедешь, как придётся обратно возвращаться!

— Сплюнь! — Брехунов даже обиделся. — Дембель на носу! А мне тут торчать? Да не жизнь! Нахлебался я уже местной каши!

— Ну-ну, — Лопатин хлопнул его по плечу. — Скатертью дорога.

Он вдруг вернулся к своей кровати, залез в тумбочку и достал оттуда банку сгущёнки. Протянул Брехунову:

— На вот тебе. На дембельскую кашу.

Брехунов уставился на банку, потом на Лопатина, потом снова на банку. Лицо его стало ещё более растерянным, чем при сборах.

— Да ладно тебе, — пробормотал он. — Откуда это?

— Бери, бери. У меня ещё есть.

Сухов приподнялся на локте.

— И откуда же у тебя запас? — спросил он с ленцой. — Вроде, с дома посылок ты не получал.

Лопатин сделал вид, что не услышал. Он всунул банку в вещмешок Брехунова и затянул лямку.

— Всё, — сказал он и снова хлопнул Брехуна по плечам. — Не ссы, солдат. Нормально доедешь.

Брехунов ещё раз обвёл палату взглядом, кивнул мне, пожал руку Лопатину, хлопнул по плечу Сухова. Потом подхватил мешок и вышел. В дверях он обернулся, помахал нам напоследок и исчез.

Лопатин проводил его взглядом и сел на койку. Сухов не сводил с него глаз.

— Ты опять играл, — сказал он негромко.

— Я? — Лопатин изобразил удивление. — С чего ты взял?

— А откуда сгущенка?

— Ну… Угостили!

— Я слышал, как ты ночью выходил из палаты, — подловил его Сухов.

— Мне в туалет хотелось.

— Из туалета с банкой сгущёнки не возвращаются.

Лопатин хмыкнул, но ничего не ответил. Сухов сел, спустил ноги.

— Доиграешься ты, Лопата. Замполит по всей рыщет. Попадёшься — не отмажешься.

— Да ладно тебе, Сухой, — Лопатин замахал руками. — Мы ж по мелочи. Иногда на интерес. Иногда на щелбаны.

— И на сгущёнку, — укоризненно глянул на него Сухов.

— Ну и что? Сгущёнка — не деньги.

Сухов покачал головой.

— Какая разница, на что вы играете? Это ж азартные игры! За такое по головке не погладят!

— Ну накрутил! — хмыкнул Лопатин. — Игрушки все это!

— Часы ты уже продул, — заметил Сухов. — И чуть было под трибунал не попал с этим спиртом.

— Сравнил, — буркнул Лопатин. — То было тогда! А сейчас всё по-честному.

— По-честному, — фыркнул Сухов. — И сгущёнку ты, значит, по-честному выиграл?

— Ага! — Лопатин оживился. — У санитара Толяна, ну, племянника старшей медсестры. Ты ж видал его? Ну, в общем, он мне ещё с прошлого раза должен был, а расплатился только вчера ночью. Три банки сгущёнки приволок!

Я лежал и слушал. Имя было мне незнакомым, но слух тут же зацепился за слова о племяннике старшей медсестры.

— Это какой Толян? — спросил я, не поднимая головы.

— Санитар, — Лопатин повернулся ко мне. — Анатолий. Он у старшей медсестры Егоровой в племянниках. Тётка его в госпиталь устроила.

— И часто он с вами играет? — поинтересовался я так, будто спрашивал от скуки.

— Да почти каждую игру, — ответил Лопатин. — Хотя тетка его за это гоняет, как я слышал.

Сухов поморщился, но промолчал.

Я сел на койке. Потянулся, насколько позволяла рана.

— И когда же у вас следующая игра? — спросил я.

Лопатин глянул на меня с удивлением. Сухов тоже.

— А зачем вам, товарищ прапорщик? — осторожно спросил Лопатин.

Стоял полдень того же дня.

Я прошёл через столовую с подносом, стараясь не выдать, что в боку снова тянуло.

Обед был в разгаре. Гул голосов, звон ложек, запах разваренных макарон и лука. У окна, за дальним столом, сидели Дементьев, Костин, Завьялов и Родион. Они негромко переговаривались. Однако когда увидели меня, их разговор тут же прервался.

Я не ускорил шага, но и не замедлил его. Просто подошёл, поставил поднос и сел напротив Дементьева.

— Приятного аппетита, мужики, — сказал я, разворачивая салфетку.

Конечно же, удивлению окружающих не было предела. Ни прапор, ни его дружки явно не ожидали, что я к ним подсяду.

А между тем был у меня определенный план.

Утром Лопатин рассказал мне много интересного. Он признался, что сейчас, когда замполит устроил карточным развлечением бойкот, игроки редко собираются большими компаниями. Так играют больше малыми кучками, то там, то здесь.

И одна такая «кучка» соберется завтра ночью. Но самое главное, он упомянул, что в ней будет играть и Анатолий — тот самый племянник старшей медсестры Егоровой.

Тогда этот мой план у меня и созрел. Но чтобы воплотить его в жизнь, мне нужно было сделать еще кое-что — поговорить с прапором Дементьевым.

Дементьев