Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Мы легли на склоне, за поваленной елью, и стали смотреть.

Третье капище выглядело не как прежде, хотя и лежало всё так же, в низине у ручья. Столбов теперь было восемь, не четыре, и стояли они в два круга. Между кругами вырыли ров, за рвом поставили плетень, а внутри горели костры, у которых сидели люди.

Я насчитал тридцать с лишним, и среди них четверых в серых робах.

— Маги, — шепнул Гнус. — Двое из них не слабее Константина Ивановича. Я чую их даже отсюда.

Соловьёв закапал Ясный взор и некоторое время молчал.

— Ямы, — произнёс он наконец. — Три, под настилами, как летом. К ним ходят. И ещё одна, открытая, у дальнего столба, в ней кто-то шевелится.

— Сколько там людей? — тихо спросил я.

— Не разберу. Десятка полтора, может, больше.

Я приказал ждать и наблюдать. Когда стемнело, с севера на поляну вышла колонна.

Шли так же, как в Пястове: по двое, не оглядываясь, и по бокам от них — люди в плащах с путевыми колышками в руках. Колонна дошла до рва, остановилась, и её начали распределять. Кого-то увели к ямам, кого-то поставили у костра.

Распределяли людей не как попало. Один из магов в серой робе прошёл вдоль колонны с колышком в руке, останавливаясь перед каждым. У одних он задерживался на мгновение и шёл дальше, у других стоял дольше и что-то говорил человеку в плаще, стоявшему рядом. После него колонну и делили. Тех, у кого он задержался, вели к ямам, остальных ставили у костра, и там им давали хлеб.

— Смотрит, как лошадей на торгу, — проговорил Соловьёв и сплюнул на землю.

— Их, похоже, сортируют, — сказал Гнус. — У кого есть хоть зачаток ауры, тех отдельно.

Я вспомнил листы с расписанием из Пястова. Столбцы по дням и числа в правом столбце, меньше, чем в левом. Теперь я понимал, что означала разница между столбцами.

Я смотрел на них в свете огня и искал, за что зацепиться. Кто это был и откуда их вели? Зацепился за обувь.

У храбровских летом были лапти. У этих половина шла в сапогах, притом одинаковых, с высоким голенищем и обмоткой под коленом, какие носят на северных трактах, где по колено грязь. Двое были в овчинных безрукавках мехом наружу, с кожаной подшивкой по вороту. Такую я видел на Мясоеде, когда тот сидел на своей серой лошади у моей развилки.

— Саровские, — сказал я.

— Ты уверен? — спросила Ярослава.

— Они не из моей долины и не с юга, — ответил я. — Значит, их привели с той стороны гряды.

Матвей рядом со мной дышал тяжело, и пальцы у него стиснули рукоять клинка так, что побелели костяшки. Он снова рвался в бой. Но я только качнул головой.

Тридцать человек, четыре мага рангом около Волхва, ров и контур. Даже если бы мы справились с ними, что будет тяжело, после боя мы окажемся запертыми посреди чужой территории. Да и Метка Ермила отзывалась не отсюда. Она лежала дальше, в версте к востоку, и не двигалась.

— Уходим, — тихо скомандовал я.

Матвей тяжело выдохнул, но приказ не оспорил. У нас сегодня была другая задача.

Мы двинулись дальше по зову Метки. И шли до тех пор, пока не вышли к небольшой стоянке.

Она пряталась в овраге за деревьями и высоким кустарником, в стороне от троп, и ни колышков, ни нитей вокруг неё не было. Кто-то устроил её так, чтобы её не нашли свои же.

Костёр горел один, низкий. У костра сидели трое. Два мага в серых робах и один мужчина в простом кафтане, с мечом на коленях. Чуть поодаль, под навесом из лапника, спали ещё четверо, и рядом с ними стояли копья.

Ермила я узнал сразу, хотя он сидел ко мне спиной.

Та же причёска, та же осанка и та же привычка держать правую руку на эфесе, даже когда он ест. Он что-то говорил магам, негромко, и один из них кивал.

Отряд замер на самом краю кустарника. Никто не проронил ни слова. Я видел двух магов и быстро оценил их силу. И то, как мана закручивалась вокруг них, мне не понравилось.

Итого на стоянке было семь человек. Два Волхва, Ермил и четверо спящих. Против нас шестерых, из которых один маг-Адепт с едва зажившей ногой.

Вот только прямо перед нами был единственный человек, который прошёл Разрыв из Саровска и мог рассказать, как там всё устроено, и двое магов, которые тоже могли это объяснить без него.

— Берём, — тихо сказал я. — Ермила живым. Остальных в расход.

Отряд медленно распределился по кустарнику. Все ждали сигнала. Я выпустил чёрную ауру. Стрела Соловьёва тут же вошла первому Волхву под затылок. Он сидел вполоборота к склону, и горящее жёлтым древко вышло у него через горло. Он упал прямо в костёр, разбросав головни.

Я же уже вышел из Бесформенной тени за спиной Ермила.

Вот только второй Волхв оказался быстрее, чем я рассчитывал. Он не стал поднимать щит, а ударил сразу по мне. Белёсая волна прошла над костром, и я принял её Поглощением на левую ладонь. Чужая мана растаяла в буре чёрной ауры.

Ермил в это время успел вскочить. И вот тут я понял, что ошибся в нём летом.

Синяя аура, которую он держал на моём дворе на уровне Ворона, вспыхнула на нём так, что костёр померк. Это был не Ворон. Волк, и Волк крепкий, и он скрывал это так же, как скрывал всё остальное.

Он ударил меня мечом раньше, чем я закончил поглощать чужую ману. Чёрный панцирь принял удар, но меня отбросило на три шага, и Ермил рубанул мечом, целясь мне в горло.

Тёмный шаг вынес меня ему за спину. Я успел рубануть по ногам, но он рванул вперёд, развернулся, и мы сошлись лицом к лицу. И Ермил бил так, как бьют люди, которые знают, что дерутся не за серебро, а за собственную жизнь.

У навеса в это время закричали.

Ярослава вошла в спящих Рывком, и первый не успел даже сесть. Второй вскочил с копьём, и она приняла древко на клинок, отвела в сторону и вспорола ему бок. Третьего поймал Матвей: щит, удар, щит, и тот осел у навеса с проломленной грудью.

Четвёртый выскочил из-под лапника и рванул