Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Причаливали долго. Команды капитана перекрывались криками матросов, Семен выбирал снасть, а стоявшие на пристани работники уже ловили поданные концы. Наконец борт прижался к кранцам, и катер закрепили.

За атаманом послали казака с пристани. Пока ждали, Фараон занял место у сходней. Матвеев пришел вместе с несколькими казаками. Дядя предъявил ему предписание и попросил помощи с охраной на время ремонта.

— Задержанные останутся здесь. Наши будут при них. Вашим нужно держать подходы с берега. Рабочих капитан сам назовет, остальных без спросу не пускать.

Матвеев подозвал старшего из пришедших с ним казаков. Пока договаривались о карауле, с берега окликнули:

— Андрей? Семен? Вот кого не ждал!

У сходней стоял Поправко. Я спустился к нему, поздоровался. Семен подошел следом, вытирая ладони о шаровары.

— Виталий Андреевич, здравствуйте. Катер у нас сломался, вот и завернули на огонек.

Поправко пожал нам руки, глянул на караул и на Аркадия Игнатьевича.

— Понял. Стало быть, в гости нынче не звать?

— Пока не получится. Нам бы кузнеца с плотником найти.

— Это можно. Чего чинить надо?

Капитан вынес поврежденную скобу. Сам блок оказался цел, а деревянную подкладку под креплением смяло, когда его перекосило. Требовались новая скоба, крепеж и подходящий брусок. Лаврентьев передал нам образец с размерами, объяснил, что сказать мастеру.

Дядя разрешил идти вдвоем. На борту оставались он сам, Фараон, Илька, Костя и Кремень. Капитан с командой продолжал разбирать привод.

Поправко по дороге заглянул во двор к плотнику, договорился, чтобы тот подошел к катеру. После этого повел нас в кузницу.

Кузнец выслушал, примерил обломок к лежавшей возле горна полосе и отложил ее.

— Коротка. Тут цельная нужна, чтобы не наращивать. В лавке за слободкой спросите шинного железа, вот такой ширины. И болты прихватите, подберу по месту.

Размер он отметил на щепке и отдал ее вместе с образцом. Поправко кивнул: знал, куда идти.

Слободка с последнего моего приезда разрослась. Между готовыми избами торчали срубы без крыш, возле крытых рогожей шалашей стояли сундуки и разобранные повозки. У канавы женщина мыла посуду, ребятишки пытались из двух кривых досок соорудить мост. Поправко отодвинул ногой обрезок доски, лежавший поперек дороги.

— Народу прибавилось, а устроились еще не все. На днях чуть опять въезд не закрыли. У двоих сыпь пошла, так уже по всей станице тиф разнесли. На словах только, слава богу.

— Фельдшер что сказал?

— Чесотка. Пока фельдшер дошел, ее уже тифом окрестили. Теперь с семьями возятся, белье обрабатывают. Хоть дорогу перекрывать не пришлось.

Прошлый карантин я помнил хорошо. Тогда перед самой станицей пришлось сдать обоих меринов и с вещами тащиться в обход. Сейчас нас хотя бы на берег пустили.

За последними дворами на расчищенной площадке укладывали поленья в округлую кучу. Соседняя уже была укрыта травой и землей, из небольших отверстий тянуло дымом. Работник с лопатой подправлял осыпавшуюся крышку. Возле навеса стояли испачканные углем мешки.

— Эти себе заработок нашли, — пояснил Поправко. — На дворах лес расчищают, что годится, на постройки идет, из остального уголь жгут. Его кузнецы в основном скупают.

Угольщик забросал землей место, где дым пошел гуще, и обернулся к нам. Поправко поздоровался.

В лавке нашлась подходящая полоса и крепеж. Покупку записали на катер под мою расписку. Семен взял железо, я забрал болты, и мы вернулись к кузнецу. Тот приложил образец, проверил ширину полосы и велел оставить у горна.

На обратном пути прошли мимо часовни. У крыльца подметали, на ограде сохли вымытые дорожки.

— Опять я к вам к празднику попал, — сказал я Поправко. — В первый раз почитай к Пасхе прибыл.

— Да, Андрей. К Неделе Всех святых готовятся.

— Значит, все равно к празднику.

— Только за стол тебя нынче, гляжу, все одно не усадишь.

— Служба, Виталий Андреевич, сам понимаешь.

К пристани мы вернулись без железа, зато с обещанием кузнеца скоро принести скобу. Плотник уже возился с подкладкой, примеряя брусок к основанию крепления. Семен отдал капитану счет за покупку.

Аркадий Игнатьевич попросил Поправко показать дорогу к телеграфу. Затем повернулся к Фараону:

— Задержанные на тебе. Абиссинец, со мной.

Остальные остались на катере. Мы дошли до правления, где дядя договорился ненадолго занять кабинет и составил служебную депешу.

Сообщил, что везет троих задержанных в Камень-Рыболов, подлинники и протоколы при нем. Указал причину остановки и срок, к которому надеялся прибыть после ремонта. Просил приготовить раздельное содержание. Отдельно написал о заявлении японского подданного.

Закончив, дядя зашифровал депешу. Я помог проверить цифровые группы, затем мы отнесли ее на телеграф.

Телеграфист принял, уточнил адрес и занялся передачей. Мы подождали у окна.

Когда нам подали квитанцию о приеме, Аркадий Игнатьевич проверил время и убрал ее в карман.

К нашему возвращению плотник уже заканчивал подкладку. Кузнец принес скобу ближе к вечеру, еще раз сверил с обломком и отдал капитану. Мы с Семеном придерживали блок, пока матрос заводил крепление. Потом нас оттеснили, чтобы не мешали крепить болты.

Лаврентьев сам проверил затяжку. Рулевой осторожно повернул штурвал здоровой рукой; трос пошел по шкиву, блок остался на месте. Прогнали руль от борта до борта, смазали привод.

— До утра стоим, — сказал капитан. — Еще под нагрузкой посмотрим. Сейчас все собрано, но в темноте проверять не стану.

Поправко привез к ужину котелок с саломахой и большим шматом сала, хлеб и одеяла. Часть наших устроилась на борту, часть легла у пристани под навесом. С берега катер стерегли станичные казаки, возле пленных менялись мы сами.

Нам с Семеном досталась первая смена. Пока было время, сели поснедать у сходней. После целого дня беготни и работы я только теперь почувствовал, как проголодался. Вот что-что, а сало у Поправко, пожалуй, было самым лучшим в крае. За год ничего подобного не встречал. Еще в прошлый раз Виталий Андреевич говорил, что какой-то особый секрет у него имеется.

— Как ваши, Виталий Андреевич? — спросил я, возвращая ему миску.

— Здоровы все. Федор уже за двоих работает, растет казак. Катерина велела поклон передать. Говорит, Андрей станицу нашу стороной объезжать повадился.

— В прошлый раз сами не пустили, — улыбнулся Семен.

— Ну дык обстоятельства такие были, а нынче добро пожаловать. Да опять не заманишь. Ладно, все понимаю. Служба такое дело. Я и сам бы рад сорваться хоть до Хабаровки, родственников да побратимов навестить, да тоже пока удобного момента не предвидится. Бывайте, хлопцы. Мне еще дома до ночи с хозяйством управиться надо.

Мы попрощались и уговорились при случае на обратном