Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Утром проверяли починку при работающей машине. Катер слушался руля, скоба держала блок. Рулевой управлялся, хотя поврежденную кисть берег и старался больше работать левой.

Пока готовились к отходу, из станицы донесся звон колоколов. Поправко пришел забрать одеяла, простился с нами и остался у сходней. Семен еще раз поблагодарил его за вчерашний ужин.

Когда отдали концы и отошли от пристани, станичные казаки собрались возле старшего и направились на утреннее построение к станичному правлению.

Стоило выйти на открытый участок озера, как волна принялась трясти катер. С берега ветер почти не чувствовался, а здесь приходилось держаться за поручень, чтобы не приложиться плечом о рубку. На очередном толчке под лавкой заскользил ранец. Я поймал его ногой и вместе с Семеном перетянул вещи ремнями.

У пленных тоже пришлось все поправить. Кулешов едва не слетел с лавки. Мы усадили его и Мориту ниже, подперли скатками, китайцу подложили сверток под больную ногу. Костя остался возле них, упершись спиной в переборку.

Лаврентьев убавил ход, немного изменил курс.

— Хорошо идем, — кивнул Рыжий рулевому.

— Благо вчера починили. На талях нам с тобой мало бы не показалось, — ответил тот.

Камень-Рыболов сначала показался сплошной линией крыш над берегом. Потом стали различимы отдельные дворы, длинные деревянные постройки на возвышении и пристань, выходившая к озеру. Возле нее стояла баржа; гребная лодка отошла в сторону, пропуская катер.

Ближе к воде тянулись низкие склады и навесы. Между ними виднелись подводы, сложенные мешки, люди, ожидавшие нашего подхода. За складами поднимались одинаковые казенные дома, похожие на казармы. У длинной постройки прошли солдаты, на крыльце показался офицер. С воды весь пост был виден иначе, чем с дороги.

До вечера еще оставалось время. Если нас здесь ждали, можно было передать пленных, а потом заняться письмом Зорина. Мы с Илькой и Семеном принялись готовить наши вещи к выносу на берег. Костя с Кремнем караулили пленных.

Аркадий Игнатьевич и Фараон встали возле рубки, всматриваясь в людей на пристани.

— Наши встречают.

Я тоже посмотрел. Среди казаков стоял человек в гражданском, рядом с ним еще двое. Когда катер подошел ближе, я узнал Василия Петровича Федюкова. Он поправил очки и что-то сказал стоявшему возле него гарнизонному офицеру.

Федюкова я знал и по Хабаровке, и по лагерю Кречета, когда он приезжал принимать экзамены. Значит, депеша дошла куда следовало.

Я взял свой ранец и подвинул к сходням вещи Семена. После озерной болтанки хотелось наконец сойти на землю.

Лаврентьев подвел катер к пристани. Матрос подал конец, казаки приняли его и помогли подтянуть.

На берегу освободили проход, спустили сходни. Несколько казаков остались возле складов, остальные подошли к офицеру. Тот оглядел палубу и показал своим, где встать.

Фараон подошел к дяде. Аркадий Игнатьевич велел пока оставить пленных внизу и взял саквояж. Я стоял рядом с ним, у борта.

Федюков дождался, когда закрепят сходни, затем подошел к катеру. Офицер встал чуть позади него. Из гражданских спутников Василия Петровича один задержался возле сходней, второй остался с казаками.

Дядя шагнул вперед.

— Василий Петрович, вы не представляете, как я рад вас видеть. Принимайте. Задержанных трое. Разведите их сразу по отдельным помещениям. Подлинники и протоколы у меня.

Федюков выслушал, не перебивая. Я ожидал, что он позовет конвой, но Василий Петрович достал сложенное служебное распоряжение. Офицер за его плечом повернулся к казакам. Те подошли ближе, оставляя свободным только проход от сходней.

Федюков развернул его и поднял глаза на дядю.

— Громов Аркадий Игнатьевич, вы и вся ваша группа арестованы. Прошу сдать оружие и следовать под конвоем, — немного помолчав добавил, — без глупостей, Аркадий…

— Всем оставаться на местах, — Дядя поставил саквояж на сходни и глянул на нас через плечо, — выполнять распоряжение.

— Василий Петрович, основание ареста? — он вновь повернулся к Федюкову.

— Независимая проверка особого проекта по Высочайшему повелению, доведенному через Военное министерство. До ее окончания ваши действия приостановлены.

Аркадий Игнатьевич достал предписание Корфа.

— Это действующее поручение. Кто уполномочен принять людей и дело?

Федюков подал ему распоряжение. Дядя проверил подпись и печать, затем поднял глаза:

— Здесь о выходах на китайский берег. Сведения закрытые, кем было составлено донесение?

— С этим вас ознакомят отдельно.

Я успел разглядеть дату. Распоряжение готовили еще до задержания Кулешова и смерти Векшина. Значит, встречали здесь нас не из-за того, что случилось в Графской.

Дядя вернул распоряжение и развернулся к нам.

— Полномочия на арест имеются, подчиняемся.

Из-за стоявших чуть в стороне казаков вышел Глеб Маркелович Овсянников и обратился к Федюкову:

— Особую команду принимаю в полном составе по распоряжению войскового начальства. Всех доставим в гарнизон, под мой караул.

Василий Петрович передал Овсянникову поименное предписание. Сотник сверился со списком, в нем были все мы, затем подозвал старшего конвоя.

— Аркадию Игнатьевичу отведена отдельная комната под караулом, — сказал Федюков. — Остальных разместить по разным арестантским. До окончания опросов ни встреч, ни разговоров между ними.

Овсянников передал предписание старшему.

— Всех принять по списку.

Старший подозвал караульных и велел подходить по одному.

Я снял Ли-Метфорд. По команде разрядил его, патроны переложил в отдельный ящик.

— Эти, к винчестеру, туда же складывай, — сказал казак Семену. — Потом сами разбирать будете.

Овсянников велел принести еще два ящика. В первый легла моя винтовка, рядом положили бебут и патронташ. Я вытащил свой револьвер из кобуры справа, переломил раму и вытряхнул патроны. Со вторым проделал то же самое, затем снял пояс с кобурами.

Караульный потянул ящик к сходням. Я проводил его взглядом и отступил, пропуская Семена.

Рыжий проверил Винчестер, потом занялся револьверами. Второй чуть застрял, Семен расправил полу и уложил разряженные револьверы рядом с винчестером, во второй ящик.

— Кинжал не потеряйте, и все мое добро держите вместе.

— Бирюков, ты бы о другом сейчас думал, — ответил Овсянников.

Илька отдал Кропачек и оба револьвера. Дядя и Фараон тоже разоружались. Пока Костя с Кремнем передавали винтовки, караульные выносили с катера скатки, узлы и наши запасные патроны. Из поклажи показалась берданка.

— Винтовку эту сберегите, — сказал Семен. — Она нашего погибшего товарища.

Казак, принимавший берданку, задержал руку, а Овсянников велел отметить владельца. Рыжий дождался, пока винтовку отложат, и лишь тогда повернулся к остальным вещам.

— Сам понесу, — мой ранец подхватил конвойный, — в гарнизоне осмотрят.

Аркадий Игнатьевич передал