Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Я не сомневаюсь, что это сделал ты, — извиняющимся тоном молвил кардинал де Ришельё. — Меня забавляет, какие интересные истории придумывают люди.

— У них скучная жизнь. Украшают ее, как умеют, — предположил я.

— Отдохни недельку-другую, а потом, чтобы и тебе не стало скучно, есть еще один принц крови, который мешает нам — кардинал-инфант Фердинанд. Если справишься с ним, будешь щедро награжден, — сделал он предложение, от которого трудно отказаться.

— Постараюсь выполнить, — бодренько выдал я.

42

Брюссель не изменился за те лет восемь, что я не был в нем. Здесь всё так же абсолютно не чувствовалась война. Любая столица существует в отрыве от всей страны. За редким исключением, когда враг подходит к ее стенам, лишь слышит эхо бед, случившихся в провинциях.

На этот раз я остановился в трактире «Золотая подкова» в центре города. Этот предмет уже стал символом удачи, счастья, но делать его из мягкого металла нецелесообразно, а из такого дорогого — и вовсе глупо. Впрочем, хозяину трактира Дирку Валле — сорокаоднолетнему живчику с носом-картошкой и румяными щечками, одетому, как сеньор с доходом тысяч пять ливров в год — она явно помогала. Свободными были всего две комнаты — самая дешевая и самая дорогая, если это не маркетинговый ход. Я выбрал вторую за полтора серебряных гульдена в день плюс доплата за перьевой матрац для меня, а на соломенном будет спать слуга на полу, свечи, стирку, питание… То есть в сумме жилье будет обходиться мне примерно в белый луидор или экю (щит), как называли серебряную монету, равную местному дукатону, которую начали чеканить во Франции в этом году. Я привез их, новенькие, красивые, с изображением щита на реверсе. По легенде я участвовал в мятеже против кардинала де Ришелье и получил долю от трофеев после победы над французской армией. Теперь вот вынужден скрываться за границей. Еще у меня есть запас золотых дублонов для оплаты пособников. Если потребуется больше, доставят через брюссельского резидента-купца Жака Копе. На этот раз никаких векселей, чтобы даже косвенно не смогли обвинить истинного заказчика. У Фердинанда, кардинала-инфанта и штатгальтера Южных Нидерландов, из-за последних поражений на обоих фронтах, против Северных Нидерландов и Франции, осложнились отношения со старшим братом Филиппом Четвертым, королем Испании, на которого и падет подозрение и который постарается перекинуть стрелки на кого угодно, а лучшей кандидатуры, чем Красный герцог, не найти.

Еще я привез с собой пудру: в одном мешочке был картофельный крахмал, в другом — триоксид мышьяка. Как ни странно, этот яд используют, как косметическое средство, добавляют в мази для лица, чтобы придать коже бледность. Смуглая у крестьян, которые трудятся на солнце, а у аристократов должна быть белая-белая. Типа я модник, вожу с собой косметические средства. Даже если найдут, никто не заподозрит меня ни в чем дурном. Оставалось найти того, кто скормит яд нужному человеку. У Жака Копе выходов на поставщиков кардинала-инфанта не было. Мне пришлось искать их самому, благо далеко ходить не надо.

Трактир находился на четырехугольной площади Байи рядом с холмом Куденберг, на котором находился одноименный дворец штатгальтера Южный Нидерландов. Это был комплекс зданий: административные, парадные, жилье для господ, которые располагались по периметру большого центрального двора, и примыкавшее к ним жилые для слуг, часовня, склады, погреба, конюшня со своими дворами. Рядом были сад, огород и парк, в котором находился пруд с карпами. К дворцу от площади вела широкая каменная лестница, недавно обновленная и названная в честь инфанты Изабеллы, предыдущего штатгальтера. Во дворец каждый день привозили подводами провизию, включая вино. Как мне рассказал хозяин трактира, кардинал-инфант Фердинанд обожает белую малагу. Это вино из заизюмленного винограда, самое сладкое из тех, что сейчас существуют. Я пью его только разбавленным водой на две трети. Оно имеет смолисто-коричневый цвет и часто привкус жженного сахара.

Однажды увидел, как вино в больших бочках доставили на телегах во дворец. Как я выяснил у одного из возниц, которого тормознул после выгрузки, якобы собираясь купить себе мальвазии, привезли вино на барже из Антверпена. Подводы нанял подрядчик, чтобы доставить от пристани до дворца. Мальвазия это или нет, понятия не имеет, но по прошлому году знает, что в этом больше не привезут. Я рассматривал вариант залезть ночью в винный погреб, найти початую бочку с мальвазией и отравить ее. Со слов возницы, сделать это будет очень трудно, потому что помещение большое, бочек в нем много, по двору бегают собаки, и есть охрана.

Второй вариант, на который я собирался сделать ставку, был застрелить кардинала-инфанта Фердинанда на охоте. К сожалению, выбирался из дворца он очень редко и спускался с холма и поднимался на него на противоположной стороне. Нужен был осведомитель, который сообщил бы, когда штатгальтер отправится на охоту. Мне никак не удавалось завербовать такого. Слуги редко спускались с холма. У них там наверху, как в раю, имеется всё.

Шли недели, а потом и месяцы. Я жил в дорогом трактире, в котором действительно, свободные комнаты появлялись ненадолго, тратил казенные деньги, ни на шаг не приблизившись к исполнению задания. Решил вернуться в Париж за пару дней до Рождества и признаться главному министру, что задание оказалось не по зубам.

43

Удача подвернулась, когда и где не ждал. В конце октября в сырой холодный день я сидел ближе к вечеру в столовой трактира у камина, ждал, когда придет время ужина. В моей комнате было холодновато, даже если заказать жаровню, которая провоняет дымом ее всю. Да и скучно там было сидеть. На юношу лет шестнадцати, закутанного в дешевый черный шерстяной плащ, который стараясь казаться незаметным, как обычно перемещается прислуга, проскользнул через зал на кухню, частично отгороженную стеной, я не обратил внимания. Судя по радостным речам, которые донеслись оттуда, доводился племянником хозяйке Кларе, пухлой улыбчивой некрасивой женщине, которая помогала поварихе готовить.

Вдруг по лестнице спустился со второго этажа Дирк Валле — и смех резко оборвался. Увидев гостя, хозяин трактира нахмурился. Дальше говорил только он, начав с напоминания, что просил больше не приходить сюда, что пусть погашает долги из своей зарплаты, которую получает во дворце…

В это время со двора пришел слуга с охапкой дров, которые сложил аккуратной поленницей у камина, ровесник гостя, рыжевато-русый, конопатый и озорной,