Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

— Военных лётчиков. Я тогда здорово разозлился, и выиграл шесть партий подряд. По числу плиток. А вы злитесь на противников?

— Злость слишком ценный ресурс, чтобы его тратить налево и направо, — уклонился от прямого ответа я.

Вспыхнул свет люстры, заурчал холодильник. Кубинские ремонтники восстановили электроснабжение, честь им и слава.

Эльдарчик вздохнул с облегчением:

— Наконец! Пожалуй, я пойду к себе. А то мама вдруг посреди ночи захочет посмотреть, как там я, придет, а меня нет! Тогда начнётся!

— То есть вы дверь номера оставляете открытой? Иначе как же она войдёт?

— Ну да, открытой — Эльдарчик вдруг задумался. — Действительно, это же опасно. Обычно мы живем в одном номере, а сейчас…

— Так переселяйтесь к ней, нет? Ведь Леокадию Петровну переселили в двухкомнатный номер.

— Трехкомнатный, — сказал Эльдарчик, но без огонька. — Посмотрим…

И он пошел к себе. Я запер за ним дверь. Конечно, это действие символическое, замок в двери простенький, у служащих отеля есть дубликаты или мастер-ключ, у нехороших людей отмычки. Просто знак — занят, прошу не мешать. NO MOLESTAR. Понятно же всякому, что ночью не до непрошеных визитеров.

Но вот пришел же Эльдарчик, может, и еще кому-то понадоблюсь.

Я улегся вдругорядь.

Но сон вернуться не спешил. Обиделся. И в самом деле, разве можно так обходиться с дорогим гостем, сном? Здоровый сон для шахматиста куда важнее знания последних дебютных веяний. Бессонница же виновна в половине обидных поражений. Организм только-только стал подстраиваться под долготу Гаваны, а тут встряска — и он вновь думает по-московски. А в Москве как? В Москве утро красит нежным светом стены древнего Кремля.

И под бодрую песню я взял, да и заснул.

Наутро не без опаски спустился в ресторан — не поджидают ли меня ли новости о страшных происшествиях.

Нет, не поджидают. Все на вид если не бодры, то вполне спокойны. Никого, стало быть, не убили, никому особых пакостей не сделали. За исключением Эльдарчика, понятно. Эльдарчик что-то втолковывал компанеро Роберте, и оба поглядывали на меня. Да, ведь подмётное письмо лежит в моём номере. Так я и сказал подошедшему ко мне стюарду турнира, мол, в гостиной на столе и лежит, накрытое салфеткой. Недовольства вслух выказывать не стал, вижу, знаю, стараетесь. Но выражением лица намекнул, что крайне недоволен. Мало того, что творится чёрт знает что, так еще и завтракать мешают. А завтрак — крайне важная часть жизни, завтрак нужно есть самому, не тратя энергию на общение.

Подали яйцо вкрутую и кружку кипятку. В кружку я поместил пакетик чая, нашего, «Советский Краснодар», яйцо аккуратно очистил, аккуратно разрезал сначала по продольной оси, а затем каждую половинку еще на пять частей, уже по оси поперечной, и, цепляя каждый кусочек маленькой закусочной вилкой, отравлял его в рот и пережевывал каждый две минуты, или около того с видом серьезным и сосредоточенным. Прямо на меня не пялились, но поглядывать — поглядывали. Не только участники турнира, но и прочие постояльцы. Прочих в зале было с полдюжины — командированные на турнир корреспонденты и прочий деловой люд.

Ну, смотрите, смотрите, у советских людей секретов мало. Завтрак для чемпионов, да.

Выпив положенную порцию чая, двести миллилитров, я вернулся в номер.

Салфетка лежала в стороне, письма уже не было. Забрали. Вот что смущает в гостиницах — отсутствие приватности. Горничная, электрик или сантехник в отсутствие постояльца свободно входят и выходят, это их служебные обязанности. Вплоть до перестилания белья, которое меняют ежедневно. А еще могут подложить пугающую записку, куклу мокимбу-кекеле, или обезглавленного петуха. Кстати, если он бегал, фонтанируя кровью, значит ли это, что его обезглавили непосредственно перед приходом матушки Леокадии? Или это был особенный петух, обезглавленный особым способом? Полагаю, ведомство команданте Вальдоса расследует это. Но мне не сообщит. Разве что я попрошу. Аргументированно и убедительною

А я попрошу?

Возможно.

Постучали. Вот мне телеграмма от гиппо… от почтовой службы. Международные звонки в Гавану штука малопредсказуемая, а телеграмма — она и есть телеграмма. Бумага терпит. Вот и это послание было отправлено вчера утром, а доставлено только сейчас.

Послание было коротким: «Взвейся и развейся!» То есть всё в порядке. Ответных телеграмм я не посылал: обо мне, как и о шахматном турнире в целом, вещают и спортивные каналы, и обыкновенные газеты. Событие!

Кстати, о газетах.

На сегодня намечено важное мероприятие. Участвуют газеты «Известия», «Комсомольская Правда» и местная молодежная газета «Хувентуд Ребельде» с одной стороны, и Михаил Чижик с другой. Цель мероприятия — подготовка обширного материала о дне советского гроссмейстера на земле братского кубинского народа. С последующей публикацией. Разумеется, мероприятие согласовано с нашим посольством и властями Кубы. Начало намечено на девять часов ровно.

Сейчас без четверти девять.

Я огляделся в зеркале: предполагается фотосъемка, и мне следует быть одетым соответственно. Я выбрал кремовую рубаху, светло-бежевый костюм-сафари, соломенную шляпу, на ноги — коричневые мокасины. Плюс чижик-очки, нужно рекламировать фирму.

Красавец?

Нет такой красоты, которую не испортит газетная фотография! Крупный растр гадит, как мне объясняли друзья из «Молодого Коммунара».

Ну, пусть растр.

В ожидании корреспондентов я полистал свежую «Гранму». Ничего экстраординарного. Прогноз погоды стандартный: ясно, временами облачно, возможны дожди, возможны значительные, местами грозы.

В девять пятнадцать зазвонил телефон, и портье сообщил, что меня ожидают в холле корреспонденты.

Опоздание в пятнадцать минут — почти королевская точность.

Я еще раз оглядел себя в зеркале, сдвинул шляпу чуть набок, и неторопливо спустился в холл.

Меня дожидались Владимир Петрович («Комсомолка»), Василий Васильевич («Известия»), Хосе («Хувентуд Ребельде»).

Обменялись рукопожатиями.

— Вы готовы? — спросил меня Владимир Петрович, старший по возрасту, а, может, и по званию, на вид ему было около сорока пяти.

— Я — да.

— Тогда в путь!

Каждый приехал на своей машине, «Известия» — на «Ладе», «Комсомолка» на «Волге Газ-21», «Хувентуд Ребельде» же на «джипе», стареньком, похоже, еще довоенном.

Владимир Петрович зазывал меня к себе, но я сказал, что у меня своя, и пошел к стоящей у «Шевроле» Панчите.

И опять кавалькада потянулась по дороге.

Пункт назначения — рыбная база Кохимар. Государственное мероприятие по добыче и переработке морепродуктов. Почему сегодня, когда у меня доигрывание, а не в выходной? А чтобы материал попал в воскресные номера газет. Сегодня мероприятие, вечером пишут, завтра согласовывают, а в воскресенье читателей ждет увлекательный материал с острова Свободы. Так мне разъяснили.

Я не возражал. Анализ отложенной позиции