Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Несмотря на позднее московское время, Стельбов не спал, и разговор состоялся. Что теперь? Думаю, либо сам Андрей Петрович, либо МИД свяжется с Оттавой, и сорок тысяч курьеров известят девочек о неожиданной проблеме.

Я вежливо поблагодарил Николая Николаевича, тот ответил, что считает долгом помогать соотечественникам, потому что он не так, как иной дипломат, которому ни до чего дела нет; но он, кроме должности, ещё по партийной совести хочет, чтобы всякому советскому человеку оказывался хороший приём, и вот, как будто в награду случай доставил такое приятное знакомство…

Ну, не дословно сказал, но по смыслу верно.

Мы тепло, и даже душевно попрощались, и напоследок я сказал, что брюшной тиф по воздуху не передается, и дезинфицировать посольство после моего визита нет никакой надобности. Для порядка сказал, хотя уверен, что все помещения, где я побывал, прокварцуют, полы помоют с хлорамином, а телефонную трубку обработают спиртом, может, даже трижды.

Затем вчерашним маршрутом отправились в Hotel Nacional, ужинать. Поскольку есть предчувствие, что в нашем отеле сегодня ужина не будет. Закроют кухню, а с нею и ресторан. На обследование. До выяснения.

Ужин прошел в непринужденной обстановке. Себе я заказал бифштекс по-мексикански. Его, конечно, тоже касаются руками. Но только перед тем, как ставят на огонь. А после этого бифштекс слишком горячий и к нему не прикоснешься.

Панчита ограничилась коктейлем из креветок.

После ужина немного покатались по Гаване. Совсем немного, потому что в Гаване ночной жизни ещё меньше, чем в Москве. И уличное освещение выборочное. Где-то есть, а где-то и нет. Что за веселье — блуждать в потёмках?

Да и настроения никакого не было. То есть настроение, конечно, было, но нерадостное. Не до прогулок.

Панчита доставила меня в Hotel Ambos Mundos, островок света в тёмном царстве. Да, в окнах отеля свет был, а в окружающих зданиях опять отключение. Видно, нас перевели на другую линию электроснабжения.

Я попрощался с сержантом Круз, и она в задумчивости поехала… ну, куда сержанты едут, когда кончается боевое дежурство? В казарму? Домой? Я ничего не знал о Панчите, кроме того, что она сказала, а что она, собственно, сказала? Да ничего такого, чего бы я не знал — или не догадывался — сам.

А мне и не нужно знать. Что мне Панчита? Мулатка, просто прохожая…

В вестибюле ко мне сразу подошёл молодой незнакомец в докторском халате болотного цвета:

— А я вас ждал, вы — последний! — радостно, с подъёмом сказал он.

— Вы — эпидемиолог?

— Ещё нет, я только учусь. Меня зовут Педро, а доктор ждет вас, позвольте проводить.

Провожать пришлось недалеко, в административный кабинет, где меня встретил доктор Перейра, настоящий эпидемиолог с дореволюционным стажем.

Узнав, что я не только шахматист, но и врач, и что именно я заподозрил у гроссмейстера Ларсена брюшной тиф, он по-товарищески поделился со мной сведениями, а именно:

диагноз брюшного тифа признали весьма вероятным, но до лабораторного подтверждения стопроцентно утверждать этого нельзя.

Тем не менее, принимаются соответствующие меры, первой из которых является проведение эпидрасследования. Обследуется персонал отел, прежде всего — ресторана. У работников и кухни, и зала взяты на анализы соответствующие материалы, проверяются и пищевые продукты, взяты смывы с оборудования, инструментов и посуды.

Постояльцы отеля осмотрены на предмет проявления симптомов болезней, пока ни у кого признаков брюшного тифа не выявлено.

Нельзя исключить и того, что гроссмейстер Ларсен прибыл в Гавану в инкубационной стадии процесса, уже будучи заражённым вне пределов Гаваны.

Что будет в ближайшее время? Все постояльцы при малейшем ухудшении самочувствия должны обратиться к врачу. Само собой, от них ожидают соблюдения санитарных норм — мытье рук с мылом, неупотребление сырой воды и тому подобное. Ресторан будет закрыт до получения результатов лабораторных анализов (предчувствие меня не обмануло). Помещения будут обрабатываться дезинфекционными растворами.

Я поблагодарил коллегу за сведения. Но то, что я врач, не избавило меня от осмотра. Признан временно здоровым.

Мдя… Каково девочкам за границей? Они умные, знают, что делать. И вообще, медицина в Америке это бизнес, а к бизнесу отношение у капиталистов серьёзное. В Америке лучше не болеть, но если болеть, то лучше в Америке. Дорого, да мило. С другой стороны, есть ведь и политическая сторона дела: дочь главы советского государства привезла из Кубы брюшной тиф — какой пассаж! Андрей Николаевич мгновенно сориентировался, и хочет эвакуировать девочек. А в Америку они и позже слетают.

Я поднялся на третий этаж. По лестнице, по лестнице. В отеле есть лифт, но перебои с электричеством делают путешествие опасным. А жаль, говорят, что на этом лифте поднимался Хемингуэй. Вот именно в этой кабинке. На века сделана. Можно сочинить историю, как я застрял между этажами вместе с великим писателем. Вошел, нажал кнопку, поднимаюсь и — тум-бум-тарарах, белая вспышка, удар грома, запах озона, и кабина встала. Когда проморгался, вижу — рядом бородатый мужик. Ты кто, спрашивает, и откуда взялся. Отвечаю, что я — шахматист, в Гаване по делу, участвую в турнире памяти Капабланки. Ах, говорит, турнир — это здорово. Почти как коррида. Пять минут прошло, десять, тут Хэм достал фляжку с ромом, предложил и мне глоток, потом повторили, потом флижку прикончили, потом электричество вернули, лифт тронулся, и я сказал, а не продолжить ли нам, друг Хэм, у меня в номере совершенно случайно в холодильнике есть два плавленых сырка и поллитровка «Столичной» в экспортной, с винтом, исполнении.

В номере пахло дезинфекцией. Но мы посидели, водочка из холодильника была отличной, сырки великолепными, и к последней трети бутылки Хемингуэй высказал претензии: русские, сказал он, прекрасные люди, но ваши чинуши — жлобы невероятные. За все изданные в Союзе книги я (то есть Хэм, а не Чижик) не получил ни копейки. Мне, сказал воображаемый Хэм, советские издатели заявили, что я рад должен быть только потому, что меня хоть кто-то читает! Экономика должна быть экономной. Обидно, Миша.

Я разлил остаток водки по стаканам, и объяснил, что теперь другие времена, что теперь наша страна подписала, наконец, Конвенцию, от каждого по способностям, каждому — по труду. И если у него есть что-нибудь неизданное, то журнал «Поиск» и издательство «Молодая Гвардия» готовы подписать договор на самых лучших условиях. Да, рубль по-прежнему вещь в себе, но, к примеру, гонорар можно получать водкой, по ящику в месяц на протяжении десяти лет — хорошо? И