Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

«Развлекать меня? Какой почёт! И послали не абы кого, а доверенного, близкого к принцу человека, — но, честно говоря, Волкову это не очень-то нравится. — Вся эта ласка сеньора закончится плохо. Меня точно на войну пошлют!».

— Дорогой генерал, пойдёмте ко мне, — предлагает Кюн, когда они поднимаются на второй этаж. — У меня в кабинете есть всё, чтобы скоротать время.

— Разумеется, друг мой, — соглашается Волков.

Да, у распорядителя двора было всё, что только можно представить. Тончайшие вина, свежайшие фрукты: яблоки, груши, виноград. Были сладости… И…

— Я знаю, что вы, генерал, любитель кофе; как об этом узнали при дворе, так многие тоже захотели попробовать, — Кюн смеётся. — Однако все господа, попробовав этот напиток, решили, что нужно провести на войне много-много лет, чтобы полюбить этакую жидкость. Но я распорядился, чтобы нам его сварили.

После сего сомнений у генерала не осталось:

«Быть мне на войне, и причём в самое скорое время».

К кофе вместе со сливками и сахаром были поданы ещё и знаменитые вильбургские сладкие пирожные и маленькие пирожки с белой рыбой и печёнкой, которые после дороги оказались очень кстати.

В общем, они пили вино и кофе, причём распорядитель двора пил его вместе с гостем, хотя удовольствия от напитка явно не получал. И при этом он развлекал барона разными слухами. Говорил о жизни двора, об отношениях герцога с его старшим сыном и всяком прочем. И время в уютном кабинете обаятельного мажордома летело незаметно. Кюн оказался интересным рассказчиком.

«Немудрено, что он стал близким герцога. Этот человек, когда нужно, может к себе располагать».

Раньше этого Волков не замечал, но в былые времена Кюну никто и не приказывал его развлекать.

Хорошее вино, ну… неплохой кофе, отличные пирожные и пирожки, замечательный и остроумный собеседник… В общем, барон, кажется, начал мириться с мыслью, что войны ему не избежать, а от вина, приятного разговора и посетившего его смирения перед судьбой он погрузился в состояние расслабленного благодушия. Наверное, прошло часа два, и наконец один из помощников Кюна заглянул к ним в кабинет и, ничего не сказав, только кивнул головой.

— Ну вот, — развёл руками распорядитель двора. — Его Высочество освободился и ждёт вас, дорогой генерал.

— Нельзя заставлять принца ждать, — произнёс Волков и встал.

Глава 20

Задремавшие, кажется, после дороги на удобных стульях в тёплой приёмной фон Готт и Биккель встрепенулись, когда появился генерал; они поспешили за своим сеньором, звеня шпорами и мечами.

— Сеньор, ну что там вам рассказал Кюн? — любопытствовал фон Готт, догоняя генерала на лестнице.

— А что вас интересует? — усмехается Волков.

— Будет война или нет? — за фон Готта спрашивает Биккель.

— Странно слышать такие вопросы от людей, что избрали войну своим ремеслом, — снова с насмешкой замечает генерал.

— Да не боимся мы войны, — теперь говорит фон Готт, — тут и дураку понятно, что войны не миновать, только вот когда… Не хотелось бы сейчас начинать. Не люблю я зимой воевать, вечно мёрзнуть… Как тогда, когда нас еретики к реке прижимали.

— Да, в лагере зимой плохо, — замечает Биккель. — Как вспомню, почём приходилось тогда дрова покупать, так до сих пор сердце щемит.

Но Волков только посмеялся над своими оруженосцами и ничего им не сказал, так как они уже поднялись и оказались в коридоре, что вёл в приёмную герцога. И тут, как всегда, было немало народа: придворные вельможи, офицеры, купцы и видные горожане. Было тут и несколько молодых людей, прекрасно одетых, с дорогими украшениями и при оружии — миньоны Его Высочества. В общем, всё было как всегда. И едва барон и его люди появились на галерее, как все господа, что находились там, стали ему кланяться с почтением; даже те самые молодые наглецы принца, и те кивали генералу.

Волков никого не пропускал, всем отвечал приветливо, но кланялся в ответ согласно чину; он всё ещё был в хорошем расположении духа после «заседаний» с распорядителем двора. Едва он появился в приёмной, как оба секретаря Его Высочества встали и сразу поклонились ему, старший из секретарей Бойслер при этом сообщил барону чопорно:

— Господин генерал, вас ожидают.

«Ожидают?».

Волкову показалось странным, что он не сказал, что ожидает его Его Высочество. Но раздумывать на этот счёт было некогда, так как младший из секретарей уже услужливо открывал для него дверь в кабинет принца: прошу вас, генерал. И он вошёл.

«Ожидают!».

Теперь, едва дверь за ним закрылась, барон понял смысл этого слова. Его действительно ожидали. Ожидали все самые важные люди Ребенрее. Они восседали за длинным столом, все с одной стороны. Стол поставлен был так, что барон, войдя, оказался как раз против него. В центре стола сидел сам принц, он обычного головного убора в своём кабинете не носил, но на сей раз на его голове была бархатная мягкая шапочка с пером. По правую руку от него сидел самый ненавистник барона, обер-прокурор Ребенрее граф Вильбург. Лицо его совмещало в себе и мрачность, и самодовольство. Слева от принца находился также старинный недруг генерала, маршал цу Коппенхаузен. Глаза колючие и довольные, он, кажется, ждал чего-то. Канцлер Шеленброк, чуть дальше от герцога, — у того лицо бесстрастное, в руках бумаги какие-то. Тут же были и министр тайных дел герцога фон Виттернауф, и казначей Нагель, ну и другие вельможи, что входили в совет Его Высочества.

Волков, сняв берет, поклонился:

— Приветствую вас, сеньор, — потом он стал кланяться в разные стороны: — Господа, господа.

Хотя он ещё и не понимал доподлинно, что происходит, но уже знал, что дело это для него нехорошее.

Теперь вдруг слова из письма герцога: «… без промедлений и без отговорок быть к моему двору» заиграли другими красками… Ах, как же он жалел, что сразу не понял их истинного смысла, их наполнения.

«Не нужно было сюда ехать, не нужно. Надо было обождать, сказаться больным, немощным, укрыться. Теперь-то уже было где. Герцог не решился бы сейчас слать за мной войско. Не до того ему. А уже укрывшись в замке, узнавать, что против меня замышляют, кто эти замышляющие, а уже тогда принимать решения. Ах, как глупо всё вышло. Как