Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Не думаю, что он догадался о моих планах, но после Рождества мне доставили сразу два королевских указа. Первый о передаче в мою собственность сеньории Жеродо с доходом в четыре тысячи шестьсот ливров в год, расположенной на берегу озера Орьен в пяти с половиной лье от Труа. Второй делал меня собственником сеньории Саюр с доходом всего в две тысячи восемьсот ливров в год, двух водяных лесопилок, которые добавляли еще около тысячи, и небольшого леса ценой в семьдесят тысяч. Все это находилось на берегу Сены и возле нее ниже Руана и раньше принадлежало разбогатевшему торговцу пряностями, члену городского парламента, который сдуру решил примкнуть к восставшим крестьянам. Налоги никто не любит платить, но при его-то доходах можно было бы не проявлять возмущение так агрессивно и, главное, демонстративно. Его повесили и конфисковали имущество, которое ушло в казну, а потом часть оказалась у меня. Чтобы и остальных наказать, Руан лишили многих привилегий.

У Сюзанны, которая было нашла невесту для старшего сына, резко изменились планы. Мы теперь такие богатые, что можем позволить себе более выгодную пару для Лео. Он с октября учится на факультете права и при каждом удобном и не очень случае козыряет юридическими терминами. Действительно, пора женить его.

— Найди ему жену среди дочек королевских юристов, — подсказал я Сюзанне. — Они очень состоятельные люди. Уверен, что с удовольствием породнятся с человеком их профессии и помогут ему сделать карьеру.

Она прислушалась, посоветовалась с Тимоти де Муре, тот поговорил со знакомыми юристами — и к нам зачастили свахи, добровольные и платные. Сюзанна общалась с ними подолгу. Пыталась и меня подтянуть к этому процессу, но я заявил, что подключусь только на финальном этапе. В Рождественские дни мы трижды сходили на праздничный обед к родственнику жены вместе со старшим сыном. Каждый раз там были гости из, скажем так, юридического сообщества, которые тоже любили козырять профессиональными терминами, хотя женаты. Нам с сыном понравилась смешливая голубоглазая блондинка пятнадцати лет, которая была во второй раз, а жене — властная брюнетка из третьего. Попробовала навязать и сыну свой выбор, давя на то, что за ней дают на пять тысяч ливров больше. Лео уперся.

— Пять тысяч для нас не деньги. Привыкай к этому, — сказал я Сюзанне, чтобы помочь сыну.

Аргумент сработал, потешив ее самолюбие.

— Только потом не обвиняйте меня! — заявила она и сделала вид, что умыла руки.

После окончания Рождественских дней, когда Париж опять с полной силой взялся за работу, я съездил в карете, как потребовала жена, в Шатле — квадратный комплекс зданий с двумя башнями и просторным внутренним двором. Сперва это была крепость, охранявшая мост Менял, ведущий на остров Сите. Когда Париж разросся и обзавелся внешними каменными стенами, она стала не нужна, как оборонительное сооружение, и превратилась в резиденцию прево и обросла дополнительными пристройками. Здесь были и суд, и тюрьма, и архив, и кабинеты чиновников, и офисы нотариусов, регистрировавших крупные сделки. Гиём Дюран занимал три комнаты на втором этаже трехэтажного здания. В одной были стеллажи и шкафы с архивами, вторая служила для составления актов, а в третьей принимал посетителей нотариус. Там были два больших открытых шкафа с папками и дубовый стол, на котором лежала стопка документов и стояли керамические чернильница и стаканчик с лебедиными перьями, стеклянный кувшинчик с песком для присыпки и в деревянной подставке личная печать. Гиёму Дюрану тридцать восемь лет. Судя по черному парику, уже лысый, потому что на модника, подражавшего королю, не тянул. Черные усы и бородка обычные, немодные. Камзол темно-коричневый с небольшим белым кружевным воротником ценой всего в сотню ливров. Когда я вошел вместе с секретарем, хозяин кабинета встал, поприветствовал меня, поклонившись. Он знал, зачем я пришел, и не скрывал радости, хотя сделка еще не заключена, всякое может случиться.

— В каком виде будет выдано приданое в семьдесят пять тысяч ливров? — сразу перешел я к делу, указав на всякий случай цифру, а то вдруг свахи напутали.

— Двадцать пять тысяч векселями, а остальное закладными, обеспеченными имуществом, с доходом в пять процентов годовых. Всего будет две с половиной тысячи, — не задумываясь, перечислил он.

— Это хорошо, — одобрил я. — Добавлю еще двадцать пять тысяч, и купим им отель.

— Не тот, что в конце вашей улицы? — задал он вопрос.

— Да, — подтвердил я.

— Его уступят за сорок пять тысяч, если я буду оформлять сделку, — уверенно заявил нотариус.

— Так и поступим, — решил я. — Составляй брачный контракт. Моего сына зовут Лео де Нуазьель. После моей смерти станет бароном.

— Я знаю, — сказал Гиём Дюран и кивнул. секретарю, стоявшему за моей спиной.

В конце января в церкви Сен-Жермен-де-Пре состоялось венчание Лео де Нуазьеля и Жанны Дюран. Молодые сразу поселились в своем отеле в конце нашей улицы. Следующие два участка уже куплены. Весной там начнут возведение новых отелей, так что жилье моего сына не будет крайним. Париж стремительно разрастается.

45

Французская армия начала набирать обороты. В начале февраля до нас дошло известие, что она под командованием генерала Жана де Гебриана разбила имперцев у города Кемпен. В ней участвовали и два полка под командованием моих воспитанников. Решающую роль сыграла полевая артиллерия, которой у противника не было. Обычно война учит очень быстро, но в случае с испанцами и имперцами сильно сбоит. Жана де Гебриана наградили чином маршала и титулом графа. На его месте мог быть я.

Вместо этого я провел зиму в тепле и уюте. В конце марта сплавал в Труа вместе со старшим сыном. Познакомил его с будущими подчиненными, если переживут меня в этой эпохе. Показал, как веду дела. По его мнению, неправильно. Однако к полученным от этой деятельности деньгам отнесся с пониманием.

Вернувшись в Париж, я проинформировал жену, что собираюсь провести лето в Руане, так что придется ей с младшими детьми пожить в Энкарвиле. Мотаться в Нуазьель мне будет сложно. Там проведет летние каникулы старший сын с женой. Сюзанна побухтела, но смирилась из любопытства. Уж очень ей хотелось посмотреть на наши новые владения. Я нанял галеру, которая отвезла нас со слугами и кучей всякого барахла в Сен-Адриен, а оттуда крестьяне на телегах — в Энкарвиль.

Дом в сеньории оказался не настолько плох, как ожидала жена. Он был меньше и с