День, который не кончается - Галина Доронина

Но тут со стороны проселочной дороги послышался низкий, мощный гул моторов. Я обернулась и увидела, как из-за деревьев на поляну одна за другой заезжали черные внедорожники без опознавательных знаков. Интересненько, значит сюда можно проехать? А Михалыч на уазике меня пехом отправил. Вот гад!

– Твою мать, – тихо сказала Аня рядом со мной. – Это еще кто такие?

И только сейчас до меня дошло, что не о Михалыче надо думать, а о том, откуда здесь взялись эти четыре одинаковых черных внедорожника, деловито вползающие на поляну. Они остановились полукругом, перекрывая выход с поляны, и из них начали выходить люди в темной одежде, без формы.

– Не знаю, – ответила я Ане, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Но мне это очень не нравится.

Спасатели тоже замолчали, с опаской глядя на прибывших. Один из мужчин, вышедших из машин, подошел к ним, показал какое-то удостоверение, что-то сказал, и спасатели, переглянувшись, развернулись и бодренько скрылись в лесу.

После ухода спасателей мужчины молча рассредоточились по поляне. Я увидела, как они повели геологов и семью Ефима к одной из машин. В глазах Прасковья царила такая растерянность, что я невольно шагнула вперед, перегораживая им путь. И откуда только во мне такая смелость взялась, непонятно.

– Куда вы их ведете? – спросила я, стараясь придать голосу строгость.

– Им необходимо пройти медицинский осмотр и опрос, – с улыбкой, которая, впрочем, не казалась глаз, сообщил один из мужчин. – Вы тоже их пройдете, это стандартная процедура.

– Стандартная процедура для чего? – я попыталась вложить в голос сарказм, но получилось скорее нервно. – У нас тут не диверсия и не теракт, у нас люди вышли из леса…

– Это для вашей же безопасности, – ответил мужчина и, не дожидаясь дальнейших вопросов, пошел дальше.

Около меня тут же материализовался другой мужчина и настойчиво потянул в сторону, придерживая за локоть, со словами:

– Пройдемте, пожалуйста, это не займёт много времени.

Меня отвели не в машину, а под навес. Здесь три дня назад лежали дневники и минералы в холщовых мешочках. Стол с находками, как я заметила, уже был пуст. Кто-то забрал все это, быстро и без шума. Хотелось бы верить, что вещи просто куда-то убрал Петр Семенович, но что-то мне подсказывало, что они перекочевали к этим странным людям.

За раскладным столом сидел мужчина лет пятидесяти с абсолютно непроницаемым лицом. Глаза у него были как у рыбы, лишенные всякого выражения. Перед ним лежали блокнот и ручка.

– Садитесь, Варвара Дмитриевна, – сказал он, не поднимая взгляда от блокнота.

Хм, откуда он знает, как меня зовут? Интересно… Но задавать этот вопрос вслух я не решилась, лучше послушаю, что от меня хотят.

Я села на второй раскладной стул и молча уставилась на мужчину.

– Итак, расскажите мне, что вы видели, – довольно дружелюбно сказал мужчина. – Подробно и по порядку, начиная с того момента, как вы решили пойти в лес.

Ну я и рассказала.

А что мне оставалось? Врать? Смысла в это ноль: вся наша веселая группа уже сидит по углам и выкладывает свои версии, и любая ложь тут же раскроется. В конце концов, мы не шпионы. Можно, конечно, продолжать настаивать на версии «нашли в лесу», но тогда придется объяснять, почему спасенные геологи запечатлены снимке тридцативосьмилетней давности и совершенно не изменились с тех пор, а у вторых вообще лапти. Так что я решила, что расскажу все, как было. И буду надеяться, что после этого меня не упекут в дурдом.

Мужчина кивал, что-то записывал, но не задавал ни единого вопроса, который выдавал бы удивление или недоверие. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда я рассказывала про временную петлю. Он вел себя так, будто выслушивал совершенно обычные показания.

Меня это, признаться, немного задело. Я ожидала хоть какой-то реакции, а здесь такое каменное спокойствие, что я невольно засомневалась: а вдруг он глухой? Или, может, я говорю слишком тихо, и он просто из вежливости кивает, не слыша ни слова? Хотя нет, вон, записывает что-то.

– Все? – спросил он, когда я закончила.

– Все, – сказала я. И, не удержавшись, добавила: – Вы вообще мне верите?

Он поднял взгляд от блокнота и посмотрел на меня своими рыбьими глазами.

– Варвара Дмитриевна, я понимаю, что вы пережили стрессовую ситуацию, – доверительно сказал он. – Три дня провели в лесу. А это обезвоживание, стресс и недостаток сна. На фоне этого и появились такие яркие, детализированные галлюцинации. Это нормально для таких условий, Варвара Дмитриевна. Поэтому вам будет оказана психологическая помощь. Вы знаете, у нас работают чудесные специалисты, которые прекрасно умеют справляться именно с такими случаями.

Я опешила. Он что, совсем обалдел? По-моему, у нас тут не допрос, а спектакль, где мне отведена роль сумасшедшей.

– Это не было галлюцинацией, – резко сказала я. – Со мной было пятеро других людей, и мы все видели одно и то же!

– Массовые галлюцинации при коллективном стрессе – хорошо изученный феномен, – ответил он мягко. Меня так бесила его невозмутимость, что хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. – Особенно в замкнутых, изолированных группах. Это называется психология толпы и эффект социального заражения. Я вам объясню: когда один человек испугался чего-то, то остальные, будучи в состоянии стресса, подхватывают его версию событий, и она превращается как бы в общее воспоминание. Это не редкость, уверяю вас.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня. Он подался чуть вперед и уже более серьезным тоном произнес:

– Я вам настоятельно рекомендую не распространять эту информацию. Ради вашего же спокойствия, Варвара Дмитриевна. И ради спокойствия остальных участников группы. Такие истории, попав в неподготовленную аудиторию, способны вызвать нездоровый ажиотаж или панику. Вы же историк, а значит должны понимать, как легко такие истории обрастают лишними подробностями, а потом превращаются в источник массовой истерии.

И тут я поняла, что он вовсе не пытается меня успокоить. Это предупреждение, и абсолютно недвусмысленное.

– Вы хотите, чтобы я молчала, – сказала я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся, но это была какая-то жуткая улыбка.

– Я хочу, чтобы вы отдохнули, – сказал он, закрывая блокнот. –