Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— Что они рассказывают? — спросил дядя.

— Пока разбираемся. Задержанные принимали заказы, печатали билеты и передавали готовые пачки. Местного посредника назвали, а о тех, кто развозил их по Уссури, толком ничего не говорят. Сверим показания с вашим перечнем. Но с этой партией покончено. Оборудование описано, мастерская под охраной.

Меня больше всего порадовало, что печатников взяли живыми. Теперь было кого расспросить о заказчиках. А то мы сидели под караулом и даже не знали, пользуется ли кто-нибудь тем, что нам удалось узнать.

Чиновник сложил образцы обратно в ящики. Федюков поблагодарил его и отпустил.

Федюков предложил нам сесть и достал из папки несколько долговых обязательств.

— Это нашли при обыске помещения Кулешова. Посмотрите, Аркадий Игнатьевич. Он давал деньги на снабжение Новой Желтуги.

Под одним из обязательств стояло китайское клеймо. Дядя придвинул его к себе.

— Этот торговый двор нам знаком. Помнишь накладную на муку, соль и инструмент для прииска?

Василий Петрович разрешил мне тоже прочесть. Такое клеймо мы уже видели, когда разбирались с отправкой людей на китайский берег. Тогда оно оказалось и на долговой расписке, и на накладной снабженцев Новой Желтуги. Только теперь против выданных денег стояло имя Егора Никитича Кулешова.

Деньги он ссужал двум компаньонам на закупку и доставку припасов. Вернуть должны были золотом, с прибылью. Дата стояла еще до нашего похода.

К обязательству прилагался расчет. Я сверил имена, подсчитал, сколько Кулешову вернули, и проверил остаток долга. Все сходилось. Получил он меньше половины. На обороте был указан новый срок возврата, а ниже другим почерком приписано, что взыскать остальное пока не с чего.

— Он свои деньги давал? — спросил я.

— Свои. Это проверено по другим его расчетам с теми же людьми. Они снабжали прииск, — ответил Федюков. — После разгрома оставшийся долг Кулешову вернуть не смогли. Ни золотом, ни товаром.

Я вспомнил, как провалился край складского двора, и стены сложились внутрь. У снабженцев после нашего посещения прииска убытков хватало.

— На той Желтуге только ленивый не пытался руки нагреть, — сказал дядя. — Такие, как Кулешов, своего не упустят. Только про эти ссуды мы не знали. Когда с прииском разбирались, его имени в деле не было.

— Он мог вам мстить за потерянные деньги, — продолжил Василий Петрович. — Компаньоны его тоже понесли убытки, а связи на китайском берегу у них были. Через них и могли нанять исполнителей. Кулешов снабжал людей и передавал поручения, Зорин распоряжался на месте. О стоянках и заданиях Кулешов сам вам рассказал. Эти показания у нас есть.

— А подделки? — спросил дядя.

— На подделках зарабатывали. Из той же выручки могли платить нанятым людям и возвращать потерянное на прииске. Надо еще выяснить, как деньги делили. Такая версия объясняет, откуда они брали средства и почему охотились именно за вами. Но кто стоял за всей этой задумкой, мы пока не знаем. Как не знаем и того, кто мог убрать самого Кулешова и китайца. Причину их смерти еще проверяют. Сейчас нужно установить сообщников, которым Кулешов мог навредить своими показаниями.

Мне эта версия не нравилась, только возразить я не мог. За Желтугу Кулешов вполне мог мстить, да и знакомства на том берегу у его компаньонов имелись. Но в таком объяснении японец выходил совсем чистым из воды.

— То есть у вас есть подозреваемый, который наговорил себе на виселицу, — заговорил дядя. — А вы по-прежнему думаете, что он тут случайно оказался?

— Вы на Мориту намекаете, Аркадий Игнатьевич? — переспросил Федюков.

— Я вам прямо, без намеков, говорю. Вы словно не хотите этого видеть. За два дня потеряли двух важных свидетелей, и оба умерли не пойми от чего. Вас не настораживает, что все так вовремя произошло?

— Аркадий Игнатьевич, вы пыл поумерьте. Мы разбираемся. По обоим свидетелям предварительно установлено, что задолго до прибытия сюда они приняли яд с отсроченным действием, как и ваш Векшин. А вы опять бежите вперед и рискуете втянуть нас в дипломатический скандал.

Федюков велел пригласить Вельского и Мориту. Вскоре вошли оба. Японец был в чистом пиджаке, со шляпой в руке.

Василий Петрович представил нам Леонида Андреевича Вельского, чиновника Министерства иностранных дел, и предложил гостям сесть. Я узнал Вельского по газетному портрету.

— Леонид Андреевич, начнем с поручения господина Мориты.

— Да уж, господа, не думал, что нам придется при таких обстоятельствах встречаться. Все, что я сейчас скажу, должно остаться в тайне. Раскрываю вам часть своей дипломатической работы, чтобы объяснить, какое поручение выполнял господин Морита.

— Премного благодарен, ваше превосходительство.

— Не стоит, Аркадий Игнатьевич. Что касается поручения, оно подлинное, — ответил Вельский. — Господин Морита представляет торговые дома, с которыми наша сторона работает. Они особым порядком поставляют японские товары в наш край и закупают здесь товары для вывоза. Часть прибыли японские участники направляют на поддержку своих кандидатов в будущую Палату представителей. Нам нужны в ней люди, готовые договариваться с Россией. Господин Морита — один из тех, кто ведет эту работу.

— Странные у вас люди, Леонид Андреевич. Больше на сборщиков подати похожи, вам так не кажется? — спросил дядя.

— Торговля приносит прибыль, как иначе? Если бы средства открыто поступали из нашей казны, помощь кандидатам сразу связали бы с нашими интересами. Поэтому повторю: работу ведут частные торговые дома. Об этом договорились заранее. И я подтверждаю: политическая цель, о которой вам говорил Морита, имеется и она очень серьезная.

Теперь хотя бы стало ясно, что именно стояло за рассуждениями японца о пользе для двух государств. Только за товары у нас платили поддельными билетами, и дядя сразу ему об этом напомнил.

— Кулешов мог выполнять торговые обязательства и одновременно обманывать продавцов, — ответил Вельский. — Он покупал товар на фальшивые билеты, продавал за настоящие деньги, отдавал оговоренную часть выручки, а разницу оставлял себе.

— Я принимал выручку, — сказал Морита. — В расчетах Кулешова с русскими продавцами не участвовал.

— Он при мне утверждал, что вы знали, кому везти деньги, — вмешался я.

— Знал. Тем, кому они причитались по нашим расчетам. Я этого и сейчас не отрицаю.

— Способ, которым Кулешов получал выручку, был преступным, — продолжил Вельский. — Расследование надо довести до конца. Но прежде, чем обвинять господина Мориту, необходимо установить, что ему об этом способе было известно. Само получение серебра не является доказательством.

Я посмотрел на японца.

— А про наших убитых вы тоже ничего не знали?

— Узнал от господина Громова. Он сказал, что моими деньгами платили