Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Семен подцепил кусок, а Илька засмеялся и потянулся следом. Дядя попросил хозяина принести еще хлеба. Я поймал себя на том, что мне даже вставать из-за стола не хочется. Сидел бы так со своими, слушал их перебранку и никуда сегодня не ходил.

После обеда наши разошлись устраиваться, а я задержался у дяди в комнате.

— Вы обещали объяснить, почему не сказали нам об указании Корфа.

Аркадий Игнатьевич сел на край кровати.

— Я рассчитывал добиться подтверждения, что Морита связан с убийствами. Пока он еще был у нас, можно было сопоставить его слова с показаниями Кулешова. Признай он свое участие в убийствах, одним заступничеством миссии уже не отделался бы. Потому и полез дальше, чем мне было дозволено.

— Но нам-то вы об этом не сказали.

— Андрей, у каждого есть своя задача в нашем деле. Все, закрыли разговор.

Я прислонился к подоконнику.

— А теперь что делать? Федюков велел ждать, Вельский вон уже уехал.

— Нас отстранили, но служба на этом не заканчивается. Я подозреваю, что Вельский с Моритой действуют сообща. Пока доказательств мало. Начнем с торговых людей японца. Через них попробуем разобраться.

— Нас за самовольство не возьмут?

— Если не подставимся и будем работать аккуратно, что изменится? Сначала оценим, с кем имеем дело.

После небольшого отдыха мы отправились вчетвером на телеграф: я с дядей, Семен и Илька. Кравцову сообщили, что все здоровы, но пока задерживаются в Камне-Рыболове. О возвращении сообщим отдельно. Я попросил передать поклон домашним, а Саше сказать, чтобы не тревожилась за меня.

От телеграфа шли мимо двора, где фотограф снимал двоих военных. Я остановился у ворот поглядеть на аппарат. Деревянный ящик с мехами стоял на треноге, фотограф вылез из-под черного покрывала и попросил сидевших не шевелиться.

Семен пристроился рядом со мной.

— А четверых он разом может снять?

— Если отойти подальше, то и десять поместится.

Фотограф закончил с военными и заметил нас.

— Господа, желаете карточку? Проходите, я сейчас освобожусь.

Я посмотрел на дядю.

— Давайте снимемся, Аркадий Игнатьевич. Саше отвезу.

— Отчего же не сняться? Иди, Семен, чего в воротах застрял?

Рыжий поправил усы.

— Вот ведь угораздило. Первая фотокарточка, и не в справе, а как портовый грузчик.

Фотограф усадил дядю и меня на стулья, а Семена с Илькой поставил за нами. Пока он устраивался возле аппарата, Рыжий все пытался пригладить помятый картуз.

— Руку опустите, пожалуйста. И смотрите сюда.

Я расправил плечи, представляя, как Саша будет разглядывать нашу четверку. Семен за спиной еще что-то буркнул Ильке, и я едва удержался, чтобы не улыбнуться во весь рот, как мне казалось.

— Теперь замрите.

Пока фотограф снимал, Рыжий наконец замолчал. Потом нам разрешили встать и обещали приготовить отпечатки побыстрее.

Дядя остался расплатиться за карточки, а мы вышли на улицу. Неподалеку, возле лавки, уже собирался народ.

— Забирай их обратно! Мне за работу плати, а не суй эту дрянь!

Худощавый человек в выцветшей рубахе тыкал денежными билетами в грудь здоровяку, стоявшему в дверях.

— Я их за товар получил! Ты у меня серебро выманить хочешь?

— Да какое выманить? Мне их сейчас в лавке вернули! Я тебе с утра возил…

Здоровяк ударил его в лицо. Тот отлетел к стене и сел, выронив деньги, а ударивший шагнул следом. Я успел ухватить его за плечо и оттащить. Он рванулся, но Семен перехватил другую руку.

— Уймись, дурень!

Илька помог избитому подняться. У того из разбитой губы текла кровь, однако он сразу полез собирать рассыпавшиеся билеты.

С улицы уже бежали казаки. Двое из них подхватили здоровяка под руки, и мы с Семеном его отпустили. Старший повернулся к избитому.

— Деньги сюда. Из-за чего свару устроили?

— Он мне ими сегодня за работу заплатил! В лавке говорят, фальшивые! — Худощавый протянул билеты и указал на здоровяка.

— А я тебе говорю, мне их за товар дали!

— На месте расскажете. Оба со мной.

Казаки подхватили спорщиков. Аркадий Игнатьевич вышел от фотографа, когда их уже вели по улице, и посмотрел на меня.

— Опять подделки, похоже, — сказал я.

По пути к постою я рассказал, что успел услышать. Расплатились сегодня, человек знает, кто ему дал билеты. Дядя уточнил, забрал ли деньги старший караула.

— Ладно, попробуем узнать, что за билеты. Андрей, еще одно. Что врач говорил при тебе о мертвом китайце и Кулешове? Именно врач.

— Когда китайца опознавали, причину смерти он назвать не смог. Сказал, оснований считать, что тот умер от старых ран, нет. Я предложил проверить отравление, он ответил, что явных признаков нет, но исключать его нельзя. После смерти Кулешова уже подозревал яд. Приступ был похож на то, что случилось с Векшиным. Только без вскрытия утверждать отказался.

— О давнем отравлении говорил?

— Говорил, что Кулешов жаловался на дурноту еще до того, как его посадили отдельно. Но чем могли отравить и когда, не знал. Про то, что оба приняли яд задолго до приезда, я впервые от Василия Петровича услышал. Уже при вас.

— Хорошо, выясним, чем эту версию подтвердили. Начну со здешнего врача, спрошу, что удалось установить после ваших разговоров.

Когда мы добрались до постоя, дядя сказал, что ненадолго отлучится. Куда собрался, пояснять не стал. Я поднялся в комнату и прилег, подложив под голову свернутую поддевку. Проспал, наверное, часа два. Потом за мной пришел Илька.

Аркадий Игнатьевич вернулся и ждал нас в своей комнате.

— Андрей, Семен, сходите к торговому двору за пристанью. Там над воротами вывеска «Чай и сахар». Между пятью и шестью туда должен прийти Морита. Посмотрите, с кем встретится. Близко не подходите, чтобы он вас не заметил.

— А смена будет? — спросил Рыжий.

— Фараон с Костей подойдут. Илларион, ты к Глебу Маркеловичу дуй. Пусть назначит время, когда ему удобно встретиться, скажи, что лично я прошу.

Мы с Семеном устроились в чайной через дорогу. Я сел боком к окну, отодвинув стул в глубину, а Рыжий повернулся к улице спиной. Узнай нас японец, все наблюдение на этом бы и закончилось.

Морита появился, когда нам подали вторую кружку чаю. К нему вышел полный человек с короткой бородкой, который перед тем принимал во дворе бочки. Они поздоровались и вместе прошли в дом.

Приказчик это был или сам хозяин, пока оставалось только гадать.

Дождались Фараона с Костей, передали, кого видели, и ушли.

К вечеру мы с дядей, Семеном и Илькой пришли к Овсянникову в сотню. Глеб Маркелович как раз заканчивал разговор с урядником. Отпустив его, предложил нам сесть.

— Аркадий Игнатьевич, вас