Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— Верно, Глеб Маркелович. Без вашей помощи теперь не обойтись. Кулешов с китайцем мертвы, Мориту отпустили, а мы так и не узнали, кто передавал сведения о наших людях. Убийцы знали состав групп, знали, где и кого искать. Пока с нами будут разбираться, они вполне могут снова ударить.

— Так расследование продолжается, Аркадий Игнатьевич. Это просто вам участвовать в нем запретили. А вы хотите, чтобы я на это глаза закрыл?

— Глеб Маркелович, вы вправе доложить, что я нарушаю распоряжение. Но вы меня знаете. За все время, что мы с вами по службе пересекались, я вас ни разу не подвел. Теперь прошу еще раз мне довериться.

Я ждал, что сотник опять заговорит о приказе. При нашем аресте он тоже помнил, как мы ему помогли, а нас с Семеном все равно развел по разным арестантским.

— Знаю вас, Аркадий Игнатьевич. И вашу помощь помню, когда сам под подозрение попал. Только вы тоже меня поймите: если уж помогать возьмусь, то знать должен обо всем. Вы этих людей выслеживали, некоторых в лицо знаете, а моим еще разбираться, кто есть кто. Двух свидетелей уже потеряли, тянуть дальше опасно. Помогу, чем смогу. Но ищите крайне осторожно. И уж если попадетесь, тут я буду действовать по уставу.

— Договорились, Глеб Маркелович. Благодарствую.

— Тогда каждый вечер будете со своими людьми приходить лично ко мне. На отметку. Журнал у дежурного заберу, сам этим займусь. Заодно будете рассказывать, что удалось узнать.

Овсянников вышел из кабинета и вскоре вернулся с журналом. Вписал наши фамилии, поставил сегодняшнее число, а потом отложил журнал и достал две десятки, отобранные при драке.

— Показывал тому чиновнику, что вам владивостокские пробы привозил. Эти тоже поддельные, только среди тех образцов таких нет.

Он положил рядом знакомую десятку и придвинул ко мне увеличительное стекло.

— Андрей, помнишь разрыв в завитке?

Я отыскал белый промежуток в тонкой линии на старой десятке. На обоих новых билетах линия шла без разрыва.

— Могли рисунок поправить, — заметил дядя.

— Могли. Только вы теперь другой угол посмотрите.

Я повел стеклом вдоль рамки. У старой десятки конец маленького завитка загибался наружу, а здесь уходил внутрь. Проверил второй билет, отобранный при драке, — на нем было то же самое.

Дядя взял у меня стекло и сам сравнил десятки. Семен подался ближе, и я показал ему пальцем, куда смотреть.

Аркадий Игнатьевич положил стекло на стол.

— Значит, скорее всего, есть и другая мастерская. А может, и несколько. Не исключаю, что одной пожертвовали, а в остальных продолжают печатать. Глеб Маркелович, кто этими деньгами расплатился?

— Хозяин лавки вчера получил их за муку, а сегодня отдал возчику за работу. Покупателя знает в лицо. Тот завтра до полудня обещал за остатком товара приехать.

— Пришлете к лавке кого-нибудь из своих? Пусть хозяин покажет ему покупателя, чтобы мы знали, за кем идти. А куда муку повезут, уже сами посмотрим.

— Пришлю. Только вы хозяина лишний раз не расспрашивайте. Я ему велел о подделках помалкивать, а то еще спугнет покупателя.

Дядя рассказал о Морите. Я добавил, как выглядел встретивший его человек и куда они вошли.

— Пока знаем только, что японец там бывает, — сказал Аркадий Игнатьевич. — Посмотрим, не привезут ли туда и эту муку. За торговыми людьми Мориты будем следить дальше.

Овсянников собрал десятки и убрал к остальным материалам дела.

— Караульных по китайцу я опросил. Установили, кто входил к нему, кто еду носил. Теперь проверяем этих людей; кто из них к Кулешову ходил, тоже уже знаем. Но большего пока выяснить не удалось. В Графскую запрос отправили, флаконы Векшина должны от врача доставить.

Мы поднялись и собрались уходить. Но Овсянников попросил задержаться.

— И еще. На постоянное наблюдение выделить казаков не смогу, сами понимаете: вы отстранены. Но если кого задержать придется и будут веские причины — приходите сразу. До вечерней отметки не ждите и сами пальбу не устраивайте.

— Добре, Глеб Маркелович.

Мы вышли во двор сотни и направились к нашему постоялому двору.

— Семен, вы с Илькой завтра к лавке. Я с Андреем схожу к Зориным, письмо передадим, — распорядился дядька по пути обратно.

На постое Фараон распределил смены до утра. Мне этой ночью выходить не предстояло.

Утром мы с Аркадием Игнатьевичем отправились по адресу жены Зорина. Дверь открыла пожилая женщина. Услышав имя Натальи, она покачала головой.

— Съехала она с ребятишками. А вам зачем?

— Мы от Павла Савельевича. Обещали передать жене письмо.

Дядя достал письмо из кармана и развернул, показывая обращение к Наталье. Женщина посмотрела, потом подняла на него глаза.

— Мужа ждет. Все спрашивала, не привозил ли кто весточки. Теперь она возле кузницы живет, второй дом от нее к выезду. Калитка зеленая. Я им с переездом помогала, вещи сама туда возила.

Она объяснила, как пройти, и дядя убрал письмо. Через четверть часа мы уже стучали в зеленую калитку.

Нам открыл паренек и остался стоять в проходе.

— Наталья Зорина здесь живет? — спросил дядя.

— Мама! — позвал он, оглянувшись к дому.

Женщина вышла на крыльцо. За ней выскочил мальчик помладше, но, увидев нас, остановился возле брата.

Аркадий Игнатьевич представился и сказал, что мы виделись с Павлом Савельевичем, привезли от него письмо.

— От Павла? Да что же вы стоите, проходите.

Она торопливо вытерла ладони о передник и отступила от двери. На полу в комнате лежали кое-как стянутые узлы, из одного торчал рукав платья. Старший мальчик перетащил узел к стене, освобождая проход. Младший смотрел то на него, то на нас.

— Давно перебрались? — спросил дядя.

— Недавно. Еще разобрать ничего не успели. Коля, стулья принеси.

Паренек глянул на мать, потом на дядю и пошел за стульями. Младший двинулся за ним, но Наталья придержала его за плечо.

— А ребятам сколько? — спросил Аркадий Игнатьевич.

— Николаю двенадцать, Михаилу семь. Миша, пропусти гостей.

Я подхватил стул у Николая. Наталья уже освобождала для нас стол.

— Садитесь. Я сейчас чаю поставлю.

— Наталья, вы сначала прочтите, — сказал дядя, доставая письмо. — Павел Савельевич просил вам передать.

Она развернула его, еще стоя возле стола. Прочла несколько строк, я подвинул к ней стул. Наталья села, не отрываясь от письма. Николай заглянул ей через плечо, но мать прикрыла написанное ладонью.

Мы ждали. Миша подошел ко мне и тихонько спросил, скоро ли папа приедет. Я погладил его по голове, а ответить так и не смог.

Наталья дочитала до конца, вернулась к первым