Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Покупатель стоял у телеги, придерживая верхний мешок, пока работник поправлял нижний. Лавочник вышел следом, что-то сказал ему и вернулся в лавку.

Мы пропустили подводу вперед. Семен держался другой стороны улицы, а я шел следом, стараясь не сокращать расстояние. Подвода двигалась не спеша, и у пристани мне пришлось задержаться, чтобы не нагнать ее. Дальше она свернула к знакомой вывеске «Чай и сахар».

Там сразу же открыли ворота. Покупатель слез с телеги и подошел к тому самому полному человеку с короткой бородкой, который вчера встречал Мориту. Они перекинулись несколькими словами, после чего бородатый показал работникам, куда складывать мешки.

Семен прошел дальше, а я свернул в чайную. Фараон сидел возле окна. Я устроился рядом и заказал себе чаю.

— От мучной лавки привезли, — негромко сказал я. — Нам покупателя показали.

— За воротами смотри, мне отсюда не всю телегу видно.

Из окна мне был виден край навеса. Мешки несли туда, но несколько оставили возле подводы. Работник поднял один из них, однако бородатый остановил его жестом. Тот опустил ношу и вернулся к телеге.

Оставленные мешки вскоре переложили на другую подводу. К ним добавили несколько тюков из-под навеса, сверху все накрыли рогожей. Новый возчик, худой, в засаленном картузе, помог затянуть веревку. Я запомнил и его, и лошадь с белой отметиной на лбу.

Около двух подвода выехала. Семен, дожидавшийся неподалеку от ворот, пошел следом, а я отправился к дяде передать увиденное.

Аркадия Игнатьевича застал на постое.

— Близко к ним не лезьте. Надо понять, кому дальше товар везут.

Я вернулся к Фараону. Муку проследили, человека узнали, а войти во двор с проверкой все равно не могли. После такого нас бы снова под караул посадили.

На вечернюю отметку мы с дядей и Семеном пришли к Овсянникову. Рыжий проследил подводу до выезда из Камня. Куда именно направлялся груз, мы пока не выяснили.

Овсянников отметил нас в журнале и спросил, что удалось увидеть. Я рассказал о покупателе и о том, как муку перегружали для дальнейшей отправки. Семен добавил приметы возчика и направление, в котором тот уехал.

— Теперь о тех двоих, которых вы прихватили возле дома Зориной.

— Нанимателя назвали? — спросил дядя.

— По имени не знают. Деньги получал тот, который повыше. Встречались во дворе за пристанью, где чай продают. Приметы человека дали одинаковые: полный, борода короткая. Он велел выяснить, не передавал ли Зорин жене денег или записей. А после убить ее и детей.

— Когда они в первый раз к ней пришли, она отбрехалась: бумаги есть, но в другом месте лежат. Обещала на следующий день передать, — продолжил Овсянников. — Поняла, видать, сразу, что дело худо, поэтому и съехала. Сегодня они нашли новый дом. Увидели, что ее увозят, и полезли с ножами. Говорят, приняли вас за носильщиков, которые с вещами помогают. Не ведали, на кого налетят. Хотели быстро все сделать.

— Полного мы вчера с Моритой видели, — сказал Аркадий Игнатьевич. — Сегодня он муку принимал. Андрей его узнал. Если задержанные на него укажут, уже будет за что спрашивать.

— Проверю, — ответил Овсянников. — Вы сегодня оставайтесь на постое. Всех своих соберите, могут еще понадобиться объяснения. За двором на эту ночь мои присмотрят.

Дядя поблагодарил его, и мы вышли.

По дороге на постой заглянули к фотографу. Карточки он приготовил раньше обещанного и разложил перед нами на столе. Семен сразу подхватил одну и поднес поближе к глазам.

— Что-то я тут на себя не похож.

Фотограф насторожился.

— Что именно вам не нравится?

— Да какой-то сильно серьезный, что ли?

— Так ты там молчишь и жрать не просишь, — пояснил я. — Вот и не узнаешь.

Дядя хмыкнул. Фотограф тоже улыбнулся, поняв, что переделывать ничего не придется.

— Да ты, Андрюха, тоже тут хорош, — не остался в долгу Рыжий. — Все вон собранные, с серьезным видом, а у тебя рот до ушей.

Я забрал свою карточку. Вышли мы и вправду хорошо. Дома Саше покажу. Фотограф завернул остальные отпечатки в бумагу, дядя принял сверток, и мы пошли на постой.

За нами пришли уже затемно. Казак от Овсянникова нашел дядю в комнате и передал, что явиться нужно всем.

Я решил, что задержанные еще что-нибудь рассказали про нападение. Но тогда для чего всех вызывать? Значит, Федюков опять допрос проводить будет. Семен наспех оделся, Илька допил чай, и мы спустились.

В сотне нас провели нас прямо к Овсянникову. Дядя вошел первым, я следом и едва не остановился в дверях.

У стола вместе с Федюковым сидел Унтербергер.

— Проходите, господа, — сказал Павел Федорович.

Мы прошли в кабинет и выстроились во фрунт.

— О моем приезде до этой встречи знали только Аркадий Игнатьевич, Василий Петрович и Глеб Маркелович, — сказал Унтербергер. — Корф поручил мне приехать лично. Готовили поездку заранее, огласка нам сейчас ни к чему.

Федюков поправил очки.

— Разрешите, ваше превосходительство?

Унтербергер кивнул.

— Прежде чем продолжим, вам нужно кое-что объяснить. Ваш арест и последующее отстранение мы с Аркадием Игнатьевичем согласовали еще до вашего прибытия в Камень.

Я повернулся к дяде. Ни одна морщинка на его лице не дернулась.

Унтербергер поднялся из-за стола и подошел к нам.

— Барон Корф поручил мне общее руководство предстоящей операцией. Ваша команда будет в ней участвовать. Василий Петрович доведет до вас поручения.

Павел Федорович обвел нас взглядом.

— Я пожелал встретиться с вами лично, чтобы каждый знал: доверия барона вы не потеряли. К работе вас привлекают с его ведома и под моим начальством. Проверка службы продолжается, но порученное дело вы должны выполнить. Аркадий Игнатьевич остается вашим командиром.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — ответил дядя.

— Желаю успеха, господа.

Овсянников проводил губернатора. Когда он вернулся и закрыл дверь, Федюков предложил нам садиться.

— Теперь о причинах ареста. Я расследовал дело о подделках независимо от Аркадия Игнатьевича. На других участках работали еще несколько особых команд. На них тоже нападали, есть погибшие и раненые. Через барона мы сопоставили донесения. Сошлись сведения об исполнителях, снабженцах и людях, которых пытались убрать. Стало ясно: наши команды мешают одним и тем же людям.

Василий Петрович говорил, обращаясь ко всем сразу.

— Однако доказательства против исполнителей еще не позволяли добраться до их покровителей. Поручение Мориты действительное, его работа по поддержке японских кандидатов согласована с Министерством иностранных дел. Вельский защищает ее по службе. Участие самого Мориты в подделке денег и убийствах мы пока не доказали. Торговые расчеты он признает, а связь с преступлениями поставщиков отрицает. Для его задержания нужно установить, что он знал о подделках, сознательно ли ими пользовался