Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Мы еще покружили по Эль Пескадо, посмотрели на Старый Парк, оставшийся с прежних времён, поднялись на Батарею Моргана, развалины укрепленного пункта восемнадцатого века, и не имеющие к легендарному пирату никакого отношения, а когда солнце начало клониться к горизонту, вернулись в Гавану. Как до сих пор пишут в школьных сочинениях младших классов, усталые, но довольные.

И еще голодные.

Поскольку перспективы открытия ресторана в «Амбос Мундос» оставались неясные, я предложил пообедать и, заодно, уже и поужинать в Hotel Nacional. Место проверенное, кухня хорошая. Цены? Цены умеренные, не дороже московских. То, что расплачиваться придется долларами, я не сказал, чтобы не пугать. Угощаю, могу себе позволить.

В ресторане нас встретили приветливо. Усадили, подали напитки, меню, думайте, выбирайте, вечер — дело серьёзное, спешить негоже. Официанты улыбались так, будто мы были не шахматистами, а министрами. Может, и были. Кто их разберёт.

Когда наши дамы отошли на минутку, Эльдарчик с заговорщицким видом достал из карманов пиджака три маленькие бутылочки рома «Буканьер», того самого, злого, о котором утром плакался болгарин:

— А давайте соорудим коктейль «Мохито Сергеевич», пока нет женщин! Любимый коктейль Хрущёва!

— Не стоит, Эльдар, не стоит.

— Да мы договоримся, и завтра сыграем свои партии на ничью! Ко мне уже подходил Гарсия! Тот, что Гонсалес. А с вами любой на ничью согласится!

— Ходить в приличный ресторан со своим ромом не принято. Особенно за границей. Не позорьте державу. Здесь можно заказать и ром, и виски, и коньяк, и даже водку.

— Подумаешь, водку!

— Наша «Столичная» здесь ценится высоко, напиток миллионеров. А не хочешь водку — можно и текилу. Но обычно за обедом заказывают вино. Если Леокадия Петровна одобрит. Здесь нет запрета на спиртное до восемнадцати лет. А ром спрячь, пригодится.

Я не сторож Эльдарчику, не наставник. У него есть мама. У него есть тренер. Если разрешает пить спиртное — что ж, ей виднее. Лев Толстой начал пить водку в пятнадцать, и ничего, не спился. Хотя для чемпиона трезвость — серьезное преимущество. Но разве в Книге Судеб написано, что Эльдарчику непременно нужно стать чемпионом? В Книге Судеб вообще мало что написано изначально. Обычно её дописывают и правят другие.

Вернулись дамы. Неспешно обсудили заказ. Неспешно начали трапезу.

И вдруг!

И вдруг включили громкоговорители!

— Кубинский космонавт — на орбите!

Зачитали экстренное сообщение. Сегодня гражданин Кубы, майор Арнальдо Тамайо Меендес вместе с советским космонавтом Юрием Романенко поднялись в Космическое Пространство!

И праздник начался.

Говорят, так радовались, когда полетел Гагарин. Я-то помню смутно, мне тогда было шесть лет. Зато вижу сейчас. Кубинцы люди горячие, восторженные, умеют радоваться. И радовались! И радовались! Так, будто завтра уже не будет.

Нам на стол посылали и ром, и коньяк, и текилу. Потому что — русские! Русский с кубинцем — братья в космосе!

Мы веселились, пели и смеялись как дети, я расшалился до того, что поднялся на эстраду, сел за рояль и исполнил «Любимый город может спать спокойно». С большим успехом, да.

Отчего бы не повеселиться?

На улицах люди тоже пели, плясали, пускали фейерверки. Праздник пришел в Гавану, да что в Гавану — на всю Кубу!

И в номере, когда я стоял у окна и глядел на людской поток, гуляние будет всю ночь, ведь завтра воскресенье, я продолжал радоваться.

До тех пор, пока в громе шутих и хлопушек я не расслышал знакомый треск АКМ.

21 сентября 1980 года, воскресенье

Встреча

— Воскресенье, радостный день, пусть исчезнет ссор наших тень! — разливался я, сидя за пианино. Почему бы и не спеть весёлую песню, задать настроение на весь день? У нас еще в запасе четырнадцать минут!

Я не Магомаев и не Лещенко, но в это утро голос звучал так, будто меня пригласили на «Утреннюю почту». Четырнадцать минут — это много, если не знать, что жизнь обычно выставляет счет раньше, чем ты успеваешь допеть припев.

Утро выдалось светлым. Голова не болела, с газетами принесли телеграмму от девочек «Вылетаем Нью-Йорк», по телевизору — репортажи со стихийных митингов и демонстрации в честь полета кубинского космонавта, первого, но отнюдь не последнего, даёшь Луну!

С девочками у нас уговор: если дела идут нормально — в телеграмме «Нью-Йорк», если со скрипом — «Вашингтон», а если худо — «домой». Такая вот простенькая шифровка.

За границей даже хорошие новости стоит перепроверять. Я прочитал телеграмму дважды, потом еще раз, как будто от третьего чтения могла появиться приписка. Не появилась. «Нью-Йорк» — значит, пока держимся.

И «Гранма», и «Хувентуд Ребельде» вышли с аншлагом: «Куба в Космосе!». С фотографией кубинца в военной форме, кратенькой биографией, и обещанием подробностей завтра.

Газетный запах — смесь типографской краски и утренней лжи. Но сегодня врали не зло, а празднично. По крайней мере, про космос.

А на последней полосе «Гранмы» и на спортивной — «Хувентуд Ребельде» — большой репортаж о советском чемпионе Чижика. В «Гранме» одна фотография, в молодёжке — пять!

Думаю, теперь для читателей газеты мы с космонавтом Арнальдо Тамайо Мендесе связаны навек. Вспомнят о нём — вспомнят и обо мне.

Я представил, как в Белграде или в Лондоне какой-нибудь редактор ставит рядом наши фотографии и думает: вот эти двое точно что-то знают. Ничего мы не знаем. Просто оказались в одной газете, в один день, в одном мире, который любит парады больше, чем покой.

Последние московские новости сообщили, что полет проходит нормально, Гавана это повторила, и добавила о всенародном ликовании: трудящиеся Кубы восторженно приветствуют очередной успех кубинской революции!

Никаких упоминаний о стрельбе не было. Может, кто-то от радости выпустил очередь в воздух? Кубинцы — народ душевный, радоваться, так радоваться, гулять, так гулять, стрелять, так стрелять!

Закончилась песня, значит, пора завтракать. Чай настоялся, а к чаю у меня два яйца вкрутую, вчера захватил из ресторана. Яйцо вкрутую — единственное блюдо, которое не врет. Оно всегда одно и то же: желток, белок и никаких иллюзий. Почти космический завтрак, в космос тоже доставляют яйца вкрутую, только уже очищенные. Очень для костей полезно, в невесомости. И в старости тоже. У меня невесомости нет, да и до старости далеко, у меня ресторан в отеле закрыт. А осуществлять выход в открытый космос ради завтрака не хочется. Хотя на улице светит солнышко, местные метеорологи обещают сильные дожди, грозы, шквалистый ветер