Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

— Куба си, янки но, — продолжил я. — Мне в ноябре ехать в Америку. На матч, — сказал я, всем видом показывая, что хочу, чтобы меня уговаривали.

— Вот сыграете в турнире, это будет вашей подготовкой к матчу. И поживете в западном полушарии, акклиматизируетесь.

— Все бы хорошо, одно нехорошо. У меня есть дела здесь, в Союзе. Дела, которые я не могу оставить незавершенными.

— Так завершите! Если что, вам помогут. И кто поможет!

— Вы?

— Я — это само собой, — ответил Павлов. — Но в вашем участии заинтересованы многие. Комсомол, и не один комсомол. Кстати, — словно внезапно что-то вспомнив, он, — Евгений Михайлович не связывался с вами?

— Вы имеете в виду генерала Тритьякова? Нет, не связывался, — развивать тему я не стал. Тритьяков сейчас — исполняющий обязанности Председателя Комитета Государственной Безопасности, а кто я? Капитанишка. Между нами дистанция огромного размера. Но вслух не сказал. Понятно и без слов.

— Ну да, ну да. Мы с ним тут говорили недавно, и он проявлял большую заинтересованность…

Во время Олимпиады Павлов и Тритьяков координировали службы, должны были встречаться.

— Возможно, — начал поддаваться я. — Возможно…

И в самом деле, вдруг да и удастся совершить обмен, Барона Шифферса на Кубу? Вот до чего я дошел — не хочу лететь на Кубу, не хочу играть в международном турнире. Торгуюсь.

Да, не хочу. Вернее, не очень хочу. Не хочет же Смыслов, не хочет Полугаевский. Секрет простой: после принятия «Положения о максимальном доходе», люди стали считать — не получится ли, что играть они будут безвозмездно? А с Кубой и вовсе особый случай: ради престижа Куба объявила, что призовые будут большие. Очень большие. Но это на бумаге. На деле же призовых, можно сказать, не будет вовсе. И все участники из социалистических стран будут играть за кров и еду. Ну, какую-то мелочишку выделят, на сувениры, но сотни тысяч кубинских песо останутся мечтой. А то можно было бы эх! Хорошо отовариться в «Березке»! А раз нет, то Василий Васильевич и Лев Абрамович решили, что обойдутся без Кубы. Они воробьи стреляные, их на мякине не проведешь. Пусть молодёжь дерзает! Молодежи сам полёт на Кубу — огромная награда. Океан, самба-мамба-румба, та самая багровая заря…

Но Фиделю зелёная молодежь ни к чему. У Фиделя своей молодежи хватает. Фиделю подавай участников именитых, участников титулованных. В порядке помощи от социалистического содружества борцам с американским империализмом. Вот Павлов и решил, что Чижик — то, что доктор прописал. Чижик молод, и, следовательно, глуп. Деньги ему не нужны, он и без того живет в коммунизме: чеки Внешторгбанка, на которые можно было отовариваться в «Березке», поездки в капиталистические страны, автомобиль, квартира с видом на Кремль, и многое другое, что ему дала Родина. Так пусть отработает хотя бы малость, если полёт на Кубу поиграть в шахматы вообще можно считать работой.

— Как новая «Волга»? — вдруг спросил Павлов. То есть не вдруг, а напомнил, что благодаря «СпортКомитету» я получил «Волгу» — за победу на мемориале Чигорина.

— «Волга»? — проговорил я рассеянно. — Бегает «Волга». Я её издательству отдал.

— Издательству? Отдали?

— «Молодой Гвардии». Я же советский человек, Сергей Павлович, что бы там не думали. Мне лишнего не нужно. А издательству автомобиль пригодится.

Павлов посмотрел на меня с жалостью. Не факт, что он пожалел меня, скорее — себя. Хороший автомобиль, в экспортном исполнении, мог достаться нужному человеку, а пропал совершенно зазря.

На самом деле мы обсудили и решили — так будет лучше. Во-первых, скромность украшает. Во-вторых, всё равно на нём будут ездить девочки, закрепленный служебный транспорт им положен по должности. И, в-третьих, свой, личный автомобиль самому и обихаживать — бензин, техобслуживание и всё прочее. И хлопотно, да и накладно. Автомобиль же служебный — за счет издательства.

Видно, Сергей Павлович тоже оценил выгоды решения, потому что во второй раз посмотрел на меня с уважением.

И даже с опаской.

— Значит, вы согласны играть в Гаване?

— Не могу ответить наверное. У меня, как я уже сказал, важное дело, которое нельзя вот так отложить, — и я посмотрел на портреты, что висели на стене. Стельбова и Суслова.

Павлов тоже посмотрел на портреты и едва заметно вздохнул:

— Буду надеяться, что вы всё же сможете… Мы включим вас в предварительный состав, вы не возражаете?

— Не возражаю, — ответил я.

Видно, кто-то очень давит на Павлова, кому-то очень нужно видеть меня на Кубе. Кому? Да хотя бы самому Фиделю Кастро.

Почему бы и нет? Примет в ряды почетных барбудос, подарит пистолет,. С пистолетами — как с иностранными языками: первый трудно, второй легче, третий еще легче…

Я встал со стула — хорошего стула, нужно отдать должное.

— Вы уже уходите? — сказал Павлов тоном, которым провожают засидевшегося гостя.

— Дело само себя не сделает, — ответил я с сожалением, мол, я бы еще и посидел, да заботы не дают.

И тут в дверь проскользнула секретарша:

— Сергей Павлович, к вам…

— Зови, — не дал ей договорить Павлов, и обратился ко мне:

— Задержитесь, пожалуйста, буквально на пару минут, Михаил Владленович.

Я покорился. Что такое пара минут, я и на пять минут задержаться могу.

В комнату вошли двое. Бакинский волшебник, Эльдар, и его мама, Леокадия Петровна.

— Вы, я знаю, знакомы, — сказал Павлов. Видно было, что он робеет Леокадии Петровны. Не сильно, можно сказать, самую малость, но робеет.

— Как же, как же, — сказал я. — Даже очень знакомы.

Эльдар протянул руку. Нормальное пожатие. Не слишком сильное, не слишком слабое. Леокадия Петровна кивнула почти царственно.

— Эльдар… Эльдар Асланович тоже летит в Гавану, — обрадовал меня Павлов.

— Чудесно, — пробормотал я. — Не буду вам мешать, — и я опять двинулся к выходу.

— Подождите меня в вестибюле, — почти приказала Леокадия Петровна. — У меня к вам дело.

Я не ответил, просто продолжил движение по курсу.

Мир тесен, шахматный мир особенно тесен, и добрые люди меня просветили: бакинский волшебник сам по себе паренёк неплохой, даже хороший паренёк, но мама у него — как противотанковая самоходка, сметает все препятствия на пути сыночка. Не то, чтобы Эльдару это было нужно, он и без того подаёт огромные надежды, но мама