Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Федюков задержал взгляд на дяде.

— С Вельским сложнее. О его вмешательстве мы знаем. Но доказательств, что он распоряжался сбывать фальшивые билеты, нанимать убийц или передавать им сведения о наших людях, у нас нет. Одного заступничества за японца для обвинения недостаточно. Возьмем его на прежних материалах, и в Петербурге он представит это как расправу над чиновником, исполняющим министерское поручение. Удар придется и по нашей работе, и по Корфу. Поэтому сначала устанавливаем личное участие каждого, потом предъявляем обвинение.

Дядя слушал, положив руки на край стола. Все это они уже обсудили без нас. Теперь Федюков объяснял, почему нам пришлось несколько дней просидеть под караулом.

— Известные дворы и склады мы могли взять раньше. Только тогда остальные прекратили бы расчеты, убрали связных и оставили стоянки. Нам требовалось время проверить цели и подготовить одновременные действия на нескольких участках. А противник должен был поверить, что команда Аркадия Игнатьевича больше ему не помешает.

Он продолжил без паузы:

— Простому вашему отъезду не поверили бы. Вас знали и после задержания Мориты ждали нового удара. Поэтому мы с Аркадием Игнатьевичем заранее согласовали через Корфа, как использовать поступившее распоряжение о проверке. Само распоряжение настоящее. Арест, содержание под караулом, допросы и отстранение тоже. Все это противник мог проверить через своих людей.

— После освобождения ограничения сохранили по той же причине, — добавил дядя. — Вельский видел: меня отстранили, команду удерживают в Камне, Федюков не позволяет нам продолжать дело. Мог считать, что добился своего. Морита получил возможность вернуться к расчетам, не опасаясь нашего открытого вмешательства.

— Что он и сделал, — сказал Василий Петрович. — Пока вы оставались под ограничениями, другие команды продолжали наблюдение. Мы успели проверить сведения и подготовить людей. Ваши последние наблюдения дополнили эту работу.

Смысл теперь был понятен. Нас убрали с глаз, чтобы японец перестал прятать тех, до кого мы еще не добрались.

— Гибель китайца и Кулешова в замысел не входила, — продолжил Федюков. — Мы рассчитывали получить от них показания и потеряли важные источники. Проверка обстоятельств их смерти продолжается. Глеб Маркелович о нашей договоренности прежде не знал.

Овсянников кивнул.

— Теперь ближайшее поручение, — сказал Василий Петрович. — На торговом дворе у нас есть служащий, через которого мы проверяем расчеты. Завтра вечером там будут принимать обратно билеты, забракованные продавцами. Участвует тот самый покупатель, которого вы проследили от мучной лавки. Служащий останется при расчете и сообщит Морите, что деньги вернули как фальшивые. Нам нужен точный ответ японца и его распоряжение: что делать с возвратом и чем продолжать закупки.

Федюков повернулся к Аркадию Игнатьевичу.

— Наружное наблюдение поручаю вашей команде. Нужно подтвердить, кто участвовал в передаче и что передавали. Содержание разговора, запись расчета и образцы билетов передаст служащий. Связь с ним обеспечит мой человек, утром познакомлю вас. Сведения доставлять мне сразу. Как только получим подтверждение осведомленности Мориты, последует приказ о задержании.

— Наряд подготовлю, — сказал Овсянников.

— До расчета двор не тревожить. Остальные участки уже готовятся к общему действию, их порядок вам доведут отдельно.

Аркадий Игнатьевич повернулся к нам.

— Андрей, Семен, завтра снова смотрите за двором. Покупателя и принимающего вы знаете. Фараон, обеспечишь смену и связь, чтобы после передачи никто не ушел из виду. Утром уточним места с человеком Василия Петровича.

Дядя снова повернулся к Федюкову.

— Еще о пленных, Василий Петрович. Вы говорили, что яд они приняли до ареста. Врач этого не установил. Откуда такая уверенность?

— Заключения об этом не было. После их смерти мы пустили такую версию, а сами проверяли, кто имел к ним доступ. Не хотелось спугнуть того, кто мог помочь убрать свидетелей.

Федюков посмотрел на Овсянникова.

— Глеб Маркелович установил всех, кто носил им еду и питье. Один служитель бывал у обоих. Подтвердилось, что он брал деньги у постороннего и принял от него передачу с флаконами. Его уже держат отдельно, негласно. Что именно попало к пленным и когда, еще выясняем.

— Кто передал? — спросил дядя.

— Высокий, нос с горбинкой. Под правым глазом бородавка.

— И брови светлые, — сказал я. — Векшин такого описывал. От него флаконы получал.

Дядя достал блокнот и нашел нужную запись.

— Светлые брови, говорил по-русски без выговора… Здесь все записано со слов портного.

— В показаниях служителя те же приметы. Завтра постараемся его взять.

Василий Петрович отпустил нас отдыхать.

Утром мы с дядей и Фараоном снова пришли к Федюкову. Там нас ждал человек в сером пиджаке, которого я прежде не встречал. Василий Петрович представил нам своего помощника с позывным Барс и предложил сразу договориться о связи.

— Покупатель обещал быть к шести, — сказал тот. — Служащий после расчета понесет счета в лавки. Это его обычное дело. Я встречу его за торговым рядом. Вам с ним сходиться не надо. Полученное передам сам.

Семен с Костей следили за выездом, Илька — за калиткой. Мы с Фараоном устроились в знакомой чайной, а Кремень держал связь с дядей, который остался при Овсянникове. Наряд для задержания был готов.

К полудню за воротами начали собирать товар. Под навесом складывали мешки, двое работников подтаскивали тюки к подводам. Обычная погрузка, которую мы и вчера видели. Только одну крытую подводу бородатый отвел подальше от ворот и сам проследил, как в нее уложили дорожный сундук и кожаный саквояж.

Возчик собрался было отойти, но распорядитель остановил его и показал на облучок. Тот вернулся к подводе.

Я передал через Кремня, что во дворе, похоже, готовятся к отъезду. Дядя велел Семену и Косте идти за этой подводой, как только она выедет. Остальные продолжали смотреть за домом и калиткой.

Морита появился ближе к шести. Прошел через двор, даже не взглянув на погрузку, и скрылся в доме. Вскоре пришел покупатель с конвертом под мышкой. Бородатый встретил покупателя у ворот и проводил туда же.

Окно комнаты было распахнуто, но с нашего места виднелись только плечо японца да край стола. Покупатель сел напротив. Я чуть подался вперед, пытаясь разглядеть, что он достал, и тут распорядитель прикрыл ставню.

Я отодвинулся от окна. Морита сидел через дорогу, почти рядом, а взять его опять было нельзя. Если счетовод не услышит того, ради чего все затевалось, японец еще раз уйдет от нас со своим министерским поручением.

Первым из дома вышел Морита. Бородатый проводил его за навес, откуда уже доносился голос возчика. Вскоре крытая подвода покатила к воротам. Возле облучка торчали тюки, за ними был опущен полог. Кто сидел внутри, с улицы не разобрать.

Семен пропустил ее мимо себя и пошел следом. Костя