Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

И тогда генерал произносит:

— Друг мой!

— Я слушаю вас, господин генерал.

— Мне не помешало бы ваше участие, — продолжает Волков. — Вы же видите, в каком затруднительном положении я оказался.

«Конечно видит, он был с самого начала в курсе дел, иначе мог бы меня и предупредить!».

— Ну, вообще-то я для того и пришёл, чтобы решить, что нам в этом предпринять, — заявляет ему фон Виттернауф.

Конечно, он этим заявлениям радует, ободряет Волкова, тот понимает, что он в своей беде не остаётся один. У него появляется надежда. Но его радость визитёр немного смазывает, добавляя чуть погодя:

— Но наше дело упрочится, если мне удастся собрать возле себя некоторых влиятельных людей из ближайшего круга принца.

— Это было бы неплохо, — говорит генерал; он, кажется, догадывается, куда клонит министр. — И что для этого надобно?

— Вы же сами понимаете, — отвечает Виттернауф, — конечно же, деньги.

— Деньги… — генерал пытается вспомнить, сколько у него всего в кошельке. Сколько гульденов, сколько талеров?

А гость не даёт ему даже прикинуть и произносит:

— Тысяч… ну, хотя бы шесть-семь надо будет.

— Семь? — тут уже Волкову пришло время удивиться, ведь у него в кошельке не было и полутысячи даже, если пересчитать золото.

— Я всё понимаю, — продолжает министр. — Тут у вас нет денег, но нам будет достаточно и вашего слова.

«Ну слава Богу, просто слова ему достаточно, даже расписку не просит. Истинный друг! Истинный!».

— Семь тысяч… Да, пожалуй, нам того хватит, — повторяет министр. И уже ничего не стесняется: — А то я что-то долгами оброс совсем. Сами видите, последнее время наш сеньор не сильно щедр. Впрочем, он вообще никогда не был сильно щедр. А для вас это сумма пустяшная.

— Семь тысяч? Пустяшная? — удивляется барон. — С чего это вы так решили? Я весь в долгах!

— В долгах? Ах, бросьте, генерал, — морщится визитёр и машет рукой, — у вас всё прекрасно, замок построили преотличный, поместья со своей сестрицей коллекционируете, даже банк утверждаете… Что там для вас какие-то семь тысяч. Тем более заплатите их по исходу дела, как вас вытащим из тюрьмы, а не пока в ней сидите.

«Он и про банк знает? Значит, и герцог в курсе дела».

Барону остаётся только дивиться, а фон Виттернауф тем временем встаёт:

— Что ж, мне пора. Вы пока собирайтесь с мыслями, а мы будем к делу готовиться, — Волков думал спросить у него, а кто, собственно, эти «мы», но не успел, так как министр продолжил: — Мы пока будем затягивать дело. Тем более что причины для того есть. Обстоятельства и события на вашей стороне.

— Есть? — уточнил Волков; он, естественно, хотел узнать, что это за обстоятельства.

— Да, мой друг, есть, есть… — заверил его визитёр. — Хотел оставить хорошую новость на самый конец, и вот время пришло: сеньоры Винцлау объявили о созыве ландтага, и первым делом там будут обсуждать вопрос о женихе принцессы. Так что войны не избежать, деньги нам на то дадут, а цу Коппенхаузен опять опозорится, — тут он делает паузу. — А ещё у вас есть очень важный союзник, и принцу придётся учитывать его мнение.

— Что за союзник? Вы про молодого герцога? — уточнил генерал.

— Да нет, кое-кто поважнее, — многозначительно улыбается министр и сообщает: — То маркграфиня Оливия. Она в письмах к нашему сеньору настаивала на том, чтобы вы приехали к ней для охраны. Вы, а не какой-то там старый и седой цу Коппенхаузен. Да, именно настаивала. Видно, наш дружок Фезенклевер, которого вы к ней так мудро приставили, её тому надоумил, научил.

А вот это были уже действительно хорошие новости. И то, что принцесса хотела видеть подле себя Волкова, и то, что война стала неминуема, — всё было ему на руку. В общем, теперь его шансы выбраться из подвалов и не оказаться на плахе значительно увеличивались. Но они тут же немного уменьшились, едва он решил узнать у министра о вчерашних ночных событиях во дворце.

— Дорогой друг, а что это было вчера ночью, из-за чего меня перевели в подвал из хороших покоев?

— А… — вспомнил фон Виттернауф. — Вчера в замке было шумно два раза, ещё до ночи кто-то звенел железом на этажах, но про то я не знаю ничего, а ночью… Так это молодой принц со своей ватагой хотели вас вызволить.

— Что? — Волков сначала спросил, а потом ужаснулся, осознав сказанное собеседником. — Вызволить меня?

— Да… Да… Как обычно принято у юнцов, какие-то девы подбили их на то пылкими разговорами, а тут ещё вино, кровь горячая, — объяснял министр. — В общем, принц и ещё несколько его собутыльников решили вас освободить, напялили какие-то маски и пришли вас освобождать, ранили гвардейца, кажется, у самих у них раненый был, в общем, болваны дурачились, но принца-отца им взбесить, разумеется, удалось.

«Они дурачились, а я теперь в сыром подвале на сквозняках. Недоумки».

Но то, что молодой принц, пусть даже и пьяный, решился на такой поступок, ему было приятно. Тем не менее генерал интересуется у гостя, пока тот не ушёл:

— Значит, сеньор взбесился из-за этого?

— Да, да… Де Вилькору отказано от дома, его отправили к матери, нечего ему тут озорничать. Ещё пару дураков заперты в башню, пусть остынут. Молодой принц под присмотром дяди отправлен из города в одно из поместий, ему запрещено возвращаться в столицу до личного соизволения герцога. Вот, в общем-то, и всё.

— А я, не имеющий к той глупости никакого отношения, переведён в подвал, — закончил Волков.

— Обер-прокурор не считает, что вы к сему безобразию отношения не имеете, наоборот, утром он убеждал нашего сеньора, что в том вина ваша, вовсе не наследника. Что это вы повлияли на неокрепший ум.

«Ну а что ещё ждать от прокурора, который сразу стал твоим заклятым врагом?».

Глава 25

Когда министр ушёл, Волков, убедившись, что с ним, да и с тюремщиком Тришелем всё в порядке, принялся за уже совсем остывший обед. Ел не спеша, попивая и вправду неплохое вино, обдумывал сложившуюся ситуацию.

Свадьба Брунхильды с Корнелиусом Цумерингом, поместье от архиепископа Ланна в подарок, графский титул, измена, плаха… Если на сие глядеть глазами