Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Унтербергер обратился к дяде:

— Василий Петрович передал мне содержание вашего разговора с Вельским. Еще перед моим отъездом барон знал, что проверкой вашей команды дело может не ограничиться. Когда речь зашла о его собственной отставке, он рассмеялся. Сказал, что желающих занять его место хватало и прежде. Саму проверку он принимает всерьез и от ответа не уклоняется. Разногласия с Министерством иностранных дел у нас давние, но сейчас речь идет о преступлениях. Барон поручил довести расследование до конца. Материалы по Морите представим барону Кофру с моим донесением.

Павел Федорович поднялся, мы встали следом.

— Приступайте, господа.

Овсянников проводил губернатора. Вернувшись, велел дежурному вызвать офицеров и урядников, а сам отложил общую карту и развернул перед нами схему первого перехода.

— Аркадий Игнатьевич, вашим быть у конюшни до рассвета. Коней выделю сегодня, чтобы успели подогнать сбрую. Ближний двор берет отдельный наряд, сотню поведу сразу к лесной стоянке.

Он показал, где головной разъезд должен дождаться сотни, затем провел карандашом по дороге к лагерю.

— Для задержанных назначены конвои, возвращаться с ними в Камень не придется.

Дядя наклонился над картой. Я подвинулся ближе и нашел первую лесную стоянку. От нее отходили две тропы: одна возвращалась к дороге, другая тянулась к воде. Рядом были обозначены места, откуда пластуны наблюдали за лагерем.

— С этой стороны пошлю казаков в обход, — сказал Овсянников, указав на тропу к воде. — Двоих ваших определим к ним. Еще двое понадобятся в головном разъезде. Кого дадите, Аркадий Игнатьевич?

— Семена с Илларионом дам в головной разъезд. Они пойдут с вашим проводником. Фараон с Костей помогут при захвате стоянки со стороны воды. Андрей и Кремень останутся со мной.

Сотник отметил распределение и разложил рядом описания людей, которых могли встретить.

— По Долгому сведения переданы всем начальникам, — сказал Федюков. — Последний раз его видели у прибрежного двора. При нем могут оказаться люди, которые принимали задания на убийства. Постарайтесь взять их живыми.

— Снабженцев и связных некоторых знаем в лицо, — ответил Аркадий Игнатьевич. — Сведения, полученные в походе, будем сразу передавать вам и соседям.

Овсянников подвинул к Аркадию Игнатьевичу схему первого перехода.

— Остальное сейчас с десятниками разберу. Ступайте готовиться.

В коридоре уже ждали десятники. Мы с дядей пропустили их в кабинет.

Когда мы вышли, возле конюшни уже грузили походные подводы. Казаки укладывали мешки с сухарями, ящики с патронами, увязывали фураж. Рядом принимали лошадей вернувшегося разъезда.

Семен подошел со стороны пристани. Дядя выслушал его и отправил вместе с Илькой к старшему головного разъезда.

В гарнизонной конюшне мы приняли коней. Я проверил подпругу, переставил стремена и провел доставшегося мне по двору. Шел ровно, не припадал, я вернул его конюху и пошел на постой.

Через час дядя собрал всю команду. Развернул перед нами схему первого перехода, показал место сбора и повторил поручения тем, кого не было у Федюкова.

Потом каждый занялся своим снаряжением. Я проверил патроны к Ли-Метфорду, убрал запас в ранец, перевязку оставил сверху. Кремень свернул веревки для пленных, Костя помог Фараону уложить вещи.

Дядя дождался, пока мы закончим.

— Теперь спать, на рассвете выступаем.

На гарнизонную площадь мы вышли еще до рассвета. Возле конюшни горели фонари, казаки выводили оседланных лошадей. По двое, по трое подходили к своим, и урядники расставляли их по местам.

Я узнал казака, который показывал нам покупателя муки. Чуть дальше стоял тот, что приходил за нами на постой. Оба кивнули, но поговорить с ними не удалось: их уже подзывал старший.

Мы приняли коней и отошли от конюшни. Подошел еще десяток. Между рядами приходилось протискиваться, придерживая винтовку. Пока строились, начало светать.

У сотни были казачьи берданки второго образца, без штыков. Винтовочные ремни пересекали спины, на поясах темнели патронные сумки, слева у многих висели шашки. За седлами крепились скатки, по бокам были увязаны сумы. Казак возле меня перевязывал котелок, чтобы не бил по поклаже. У последней подводы возница подтянул веревку и покачал груз, проверяя, надежно ли тот закреплен.

Светлые полотняные гимнастерки перемежались с темно-зелеными чекменями, на плечах желтели погоны. Наша семерка в поддевках и картузах заметно выделялась среди казаков. У меня был Ли-Метфорд, у Рыжего Винчестер, Илька держал Кропачек. Оба коротких револьвера скрывались у меня под поддевкой. Вооружены исправно, только вот на казаков мы в таком виде не походили.

Семен оглядел ближайший ряд и вздохнул:

— Справу бы забрать свою. А то мы тут голь перекатная.

— Панеровский ваши узлы сохранил. В Графской переоденетесь, — ответил дядя. — Там же своих коней заберете.

Мой мерин потянулся мордой к чужой седельной суме. Я отвел его на шаг. До Беркута еще добраться надо, а пока будем привыкать друг к другу.

Овсянников выехал перед строем. Урядники один за другим доложили о готовности.

— По коням! От своих десятков не отставать. Без приказа в стороны не расходиться.

Семен с Илькой направились к проводнику. Вслед за ними потянулись казаки головного разъезда. Когда мы с дядей миновали ворота, с площади еще выезжали всадники, а подводы только тронулись от конюшни.

За крайними дворами Рыжий поднял руку и пустил коня рысью. Илька держался возле проводника. Передовые скрылись за поворотом. Фараон с Костей пока ехали рядом с нами, но у лесной развилки отделились вместе с назначенными в обход казаками.

Мы с Кремнем остались при Аркадии Игнатьевиче.

За Камнем взяли на север, по дороге вдоль западного берега Ханки. Впереди лежали Троицкое, Ильинское и казачья станица Платоно-Александровская. На этот выход сотне назначили дворы и лесные стоянки в стороне от тракта вплоть до Турьего Рога. Уже оттуда нам предстояло переправиться через озеро к истоку Сунгачи и спуститься к Уссури.

Первые версты прошли ходко. У ручья Овсянников придержал людей: выезд на другой стороне размыло.

— Подводы по одной. На подъеме помогите, чтобы лошадей не извести. Остальным вперед, здесь не толпиться.

Несколько казаков спешились. Мы с дядей отъехали подальше, освобождая дорогу. Первую подводу вытолкнули за задние колеса, вторую провели ближе к краю, где земля держала лучше. По обеим сторонам низины оставались верховые.

От головного разъезда подъехал связной. Доложил, что до лесной колеи дорога свободна. Овсянников отправил его обратно, велев передовым дождаться остальных у поворота. Возница последней подводы еще понукал лошадь, когда Овсянников уже дал команду продолжать движение.

Мы еще слышали скрип колес позади, когда пришлось принять вправо: к сотнику спешил посыльный от берегового разъезда.

— Судно догнали, ваше