Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Мы перешли воду на юге. Она была холодной, дно под ней было мягким.

За укреплениями на южной стороне никого не было. Все побежали к воротам. Я прошёл через плетень, срубив две жерди, и вышел на светящуюся труху внутри наружного круга. И только тогда пятый маг повернул голову.

Он увидел меня.

— Волк, — сказал он негромко. — Тот самый. Держите контур.

Маги у костра схлопнули ладони, и мана, которая шла через них на восток, остановилась и пошла назад, в столбы, притом во все восемь. Труха под ногами у меня вспухла. Это было то, о чём говорил Зарецкий. Контур потянули на себя, и всё, что в нём было, пошло наружу, во все стороны снизу.

Мана ударила наружу. Щиты вокруг Зарецкого и Гнуса дрогнули, но устояли, Бессон упал на колено, но поднялся, Силантий упёрся щитом в землю и не сдвинулся, и ни один из десяти не повернул головы. Как и учил их Зарецкий.

Ковенский маг бросил в меня стену. Я не знаю, как это называлось у них, в Ковене. Для меня это была стена серого огня во всю ширину круга, и она шла на меня со скоростью бегущего человека, и за ней маг стоял с ладонью на столбе и ждал, когда я побегу.

Я не побежал. Я выпустил Чёрный Импульс кругом.

Стена рассыпалась дымом, и мана в круге на миг замерцала, и в этот миг я сделал Тёмный шаг и вышел из тьмы за спиной у мага. Он успел обернуться. Клинок вошёл ему под лопатку и вышел из груди, и я держал его за плечо, пока он оседал, чтобы он не упал на столб.

Чёрную ауру, которую я выпустил кругом, видели все, кто стоял внутри Узла ковена и смотрел в мою сторону. Гнус в это время подскочил к столбу.

Он обхватил его обеими руками, прижался лбом к восьмёрке, и я видел, как мана, которая шла по столбу вверх и вниз рывками, под его руками выровнялась и спокойно пошла в одну сторону. Он сдерживал её. Адепт держал в руках контур узла, и у него из-под пальцев шёл дым.

— Рви, — сказал он Зарецкому хриплым голосом.

Зарецкий положил ладони на столб ниже рук Гнуса и выпустил ману. Чёрная краска на восьмёрке закипела и пошла пузырями, но Гнус не убрал от неё лица. Четверо ковенских магов у костра встали, впервые за ночь, и пошли к нам, но им навстречу из дыма вышла Северская со своими северянами, мокрыми по грудь, и столкнулась с магами лицом к лицу.

Бойцы ковена, поняв, что их обманули, рванули обратно, в мою сторону. Но их встретили щиты. Клим командовал мужиками, не давая ни одному ковенскому бойцу прорваться. Сталь ударилась о сталь. Иван влетел в противников с молотом наперевес и расшвырял двоих из них в разные стороны. Вспыхнули ауры, и остальные ближники вступили в бой. И я вместе с ними.

Я влетел во врагов, снёс первому же голову клинком и закружился, нанося смертельные удары клинками, наполненными аурой. Я двигался так быстро, что едва замечал вспышки аур. Мышцы напряглись, сердце бешено стучало, а в ушах слышался только звон стали.

Контур лопнул, когда я добивал очередного противника.

Звука не было. Ударил толчок такой силы, что я, стоя к столбу спиной, сделал два шага вперёд и чуть не завалился. Чей-то клинок скользнул по Чёрному панцирю, очень близко к моей шее. Я ударил клинком наотмашь, восстанавливая баланс.

Я отскочил Тёмным шагом и быстро обернулся. Восемь столбов треснули сверху донизу все разом, и краска на восьмёрках сошла с них чёрным паром. Труха внутри круга перестала светиться, и мана, которая шла через узел с запада на восток прошла в последний раз, насквозь, через треснувшие столбы, через круг, через всех нас, и оборвалась.

И больше её ничто не держало.

Те из ковенских, кто ещё стоял, побежали к восточному выходу. Но там их ждал Лунёв с Воронами, и оттуда никто не вышел. Я осмотрелся. Северяне во главе с Северской уже добили магов, хотя среди них были потери. Соловьёв отправлял в убегающих противников стрелу за стрелой, не давая им шанса выжить.

Гнус всё ещё стоял у столба. Он держал его обеими руками, прижавшись лбом к тому месту, где была восьмёрка. Зарецкий, сидевший в трухе, заговорил первым.

— Всё, — тяжело выдохнул он, — можно отпускать.

Но Гнус не ответил. Так и сидел, истощённый, прислонившись к небольшому, едва стоящему столбу. Бессон и Силантий подскочили к нему и помогли оторваться от столба. Под ладонями, там, где они лежали на столбе, дерево выгорело, а ладони у Гнуса были обожжены до костей.

— Гнус, — раздался голос Бессона. — Ты чего?

Но маг лежал в трухе и смотрел вверх невидящими глазами. Я подошёл ближе и опустился рядом на корточки.

Зарецкий растерянно смотрел на соратника.

— Всё, — спокойно сказал я.

Я закрыл Гнусу глаза. Затем поднялся на ноги. Пока мы разбирались с Узлом и потерями, из-за деревьев уже выглянули первые утренние лучи солнца.

Матвей вернулся от ям. Он ходил туда с четверыми из бойцов Клима, пока мы держали круг, и вынимал из ям тех, кто в них был. Девять ям. В семи были люди, по двое и по трое, и чуть больше дюжины из них вылезли сами, когда им спустили верёвку. Но ещё пятеро не могли вылезти, и мы их вынули. Восьмая яма была пустой. Девятую Матвей не открывал.

— Там вода, Тим, — сказал он мне, когда подошёл. — Чёрная, до самого верха.

Мы закончили с выжившими, и в утренних лучах я видел весь ковенский Узел целиком. Вылазка прошла с потерями. Гнус. Сомовский, которого прошла плита, не выжил. Трое сомовских у ворот, которых успели убить ковенские вольные ратники. Двое северян. Евсей, один из климовских бойцов, получил стрелу в горло. Шансов выжить не было.

Сомов сидел у укреплений, и Афоня резал ему штанину, чтобы добраться до древка копья, которое вошло в бедро сбоку и так и застряло. Сомов смотрел на то, как Афоня режет, особо не дёргаясь и сохраняя спокойствие. Взгляд у него был таким же,