Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Грохнули выстрелы. В нескольких шагах взметнулась земля, впереди шарахнулся конь без всадника. Я взял чуть правее, пропуская его.

Человек в синей куртке повернул винтовку к рябому. До стрелка оставалось шагов десять. Я выстрелил первый. Его качнуло, ствол ткнулся в землю, а меня уже пронесло мимо.

Рябой рубанул шашкой другого, пытавшегося встретить коня прикладом. Тот свалился под ноги своим. Еще несколько человек побросали оружие и присели, закрыв головы руками.

Я осадил коня возле одного из них.

— Руки покажи!

Я повторил по-китайски. Он поднял обе ладони. Мимо проскакал Семен, перехватывая тех, кто еще пытался добежать до кустов. Справа урядник уже останавливал казаков.

Прозвучал сбор.

Рябой вернулся, ведя за повод того самого отбившегося коня. Чуть дальше двое помогали подняться светлоусому. Его левая штанина потемнела от крови.

Я спешился, передал повод Ильке и тоже подхватил раненого.

— Кость вроде цела, — выговорил он. — Только на ногу не встать.

— Терпи. Сейчас уложим.

Мы отнесли его к фельдшеру. Казаки подводили пленных, собирали брошенные винтовки. Урядник пересчитывал своих, окликая тех, кто задержался у кустов.

Со стороны двора подъехал посыльный.

— Успели, ваше благородие. Деньги в амбаре, под охраной. Ящики целые.

Овсянников велел уложить раненого на подводу, выставить охранение к пленным и возвращаться к воротам. На обратном пути рядом опять ехал рябой, а светлоусого везли на подводе.

Во дворе задержанных усадили вдоль ограды. Кремень стоял возле высокого связанного китайца. Когда мы подошли, кладовщик, выдававший припасы на лесные стоянки, указал на него.

— Долгий это. Он говорил, кому сколько отпустить. Я по его требованию выдавал.

Китаец повернул голову. Левое ухо разделял старый шрам, край был надорван. Приметы совпадали.

Костя передал дяде сложенный листок, найденный у Долгого при обыске. На нем были описаны трое: одежда, рост, особые приметы и место, где их ожидали.

Аркадий Игнатьевич прочел, еще раз посмотрел на пленного.

— Люди из нашей команды. С другого участка.

Долгий отвел глаза.

— Этого отдельно, — сказал дядя. — Костя, останешься при нем до отправки. Кормить только при тебе, посторонних не подпускать.

Расспрашивали китайца в стороне от остальных. Долгий сперва твердил, что распоряжался только припасами. Толмач переводил, а дядя ждал, пока он закончит.

— Описание людей зачем при себе носил?

Китаец замолчал.

— Бородатый приказчик в Камне уже под караулом, — продолжил Аркадий Игнатьевич.

После нескольких вопросов Долгий назвал знакомый нам торговый двор. Задания получал там, через распорядителя. Самого Мориту видел дважды; японец при нем велел передать описания исполнителям. По словам Долгого, он отнес бумаги, а когда исполнители вернулись, сообщил о результате.

— Откуда Морита брал эти сведения?

Китаец покачал головой.

— Я получал только распоряжения.

Кому японец отчитывался дальше, он тоже не знал. Кладовщик подтвердил поездки Долгого в Камень и назвал того же распорядителя.

Дядя отвел Овсянникова в сторону. Я остался рядом с ними.

— Передачу заданий можем проверять. Но откуда у японца сведения о командах, по-прежнему не установили. Долгого к Федюкову отправьте с отдельным конвоем.

— Добре.

— Мориту теперь точно можем брать: доказательств на него уже собрано столько, что никакая дипломатическая работа его не прикроет.

До назначенного места погрузки у Турьего Рога добрались под вечер того же дня. Здесь заканчивался наш обход западного берега Ханки. У воды нас ждали заранее присланные пароход и две большие мелкосидящие баржи. На палубах поставили загородки для лошадей, широкие сходни настелили, с поперечными планками. Подводы с поклажей принимали отдельно, освобождая проходы для коней.

Исток Сунгачи находился на другой стороне озера. Обходить Ханку с севера пришлось бы по китайской земле, а дальше, вдоль самой реки, тянулись болотистые низины. По донесениям с постов некоторые проходы по-прежнему были залиты. Небольшой разъезд еще мог пройти по береговым тропам, но для сотни с подводами, худой вариант.

С палубы доносились окрики, лошади фыркали, стучали копытами по доскам.

Мой дошел до сходней и уперся. Вытянул шею, понюхал настил, но ногу на него не поставил. Я ослабил повод, попробовал повести сбоку. Конь попятился.

— Пусти моего первым, — сказал рябой Мишка.

Его мерин вошел на сходни, только ушами повел. Мой проводил его взглядом и наконец шагнул следом. Под копытами загрохотало. Я шел возле головы, не давая развернуться, а Семен придерживал коня с другой стороны.

На палубе нас направили к свободному месту у загородки. Конь ткнулся мордой мне в плечо, чуть не сбив с ног.

— Вот теперь жмется, — заметил Рыжий. — На берегу-то гордый был.

Я погладил его по шее и отодвинулся, пропуская следующего.

К отходу между загородками почти не осталось свободных мест. Старший с парохода еще раз прошел по палубе и проверил крепления.

Долгого с остальными пленными уже отправили в Камень по дороге, которой мы пришли. Костя вернулся к нам после передачи пленных конвою и теперь помогал размещать последних лошадей.

На рассвете пароход взял баржи на буксир. От Турьего Рога пересекли озеро к истоку Сунгачи, затем пошли вниз по реке, к Уссури. С палубы виднелись залитые низины, кусты в воде. По такому берегу сотню с обозом точно не проведешь.

На одной из стоянок к борту подошла лодка с донесением: на правом берегу Уссури, у небольшого поселка Буссе, приготовили место высадки. Пополнение ожидало нас там. Овсянников передал ответ и уточнил у капитана дальнейший ход. Ночью стояли, а с рассветом снова тронулись.

Из Сунгачи вышли в Уссури и повернули вниз по течению. К посту у поселка Буссе подошли утром третьего дня перехода. На берегу ждали около двадцати казаков, собранных по предписанию из Буссе, Маркова и Верхне-Михайловского. Их старший подошел к сотнику, едва тот сошел с баржи, и доложил, какие дороги уже проверили.

Мы выводили лошадей, пока Овсянников расспрашивал его о проводниках.

— По низу не пойдем, — сказал старший. — Там вчера еще лошадям по брюхо было. Верхняя дорога держит, проводник наш будет.

Эти два десятка поступили под команду Овсянникова, им определили место в походном порядке. Постовой караул Буссе и разъезды, не назначенные в поход, оставались на своем участке. Сотник велел им продолжать проверку дальних стоянок, не стягивая всех к нашему отряду.

Уже за Буссе нас нагнал посыльный от поселкового караула. На одной из дорог оставшийся там разъезд взял четверых с краденым оружием. Один оказался разыскиваемым варнаком.

— К атаману в Буссе их, — распорядился Овсянников. — И пусть выяснят, у кого ружья взяли.

На следующем привале пришли сразу два сообщения. Первое доставили с