Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Второе донесение принес казак из отдельного наряда с Береговой. Этот наряд еще в первый день общего выступления занял перевалочный двор, куда собирался японец. Задержанный служащий указал запасное пристанище ниже Буссе, по пути к Графской. Казаки разыскали лодочника: тот провел японца с двумя спутниками по протоке к этому двору.

— Самого видели? — спросил Овсянников.

— Видели, ваше благородие. С утра дважды к воде выходил. Приметы сходятся. С ним двое китайцев, оба вооружены.

Овсянников подозвал урядников. Одних направил к береговым тропам, другим велел перекрыть дорогу. Обоз оставил под охраной. Часть десятков с местными проводниками послал проверять выселки и небольшой гольдский гасян.

— Аркадий Игнатьевич, ваши пойдут первыми. Людей на внешних путях поставлю.

Дядя разложил перед нами небольшой рисунок двора, доставленный наблюдателем, и распределил подходы. Фараон с Костей должны были закрыть спуск к воде. Семен и Илька заходили со стороны поленницы. Мы с Кремнем оставались возле дяди.

Коней оставили у разъезда, дальше пошли пешком.

До двора добрались по заросшей колее. Между амбаром и оградой оставался проход, из которого хорошо просматривались дом и пристроенный к нему навес. Дядя остановил нас у угла. Я осторожно выглянул.

Морита стоял под навесом. Рядом держались двое китайцев. Один не выпускал из рук винтовку, другой находился за японцем почти вплотную.

Я держал Ли-Метфорд у плеча. Китайца с винтовкой было видно хорошо, а второго закрывал Морита. Из-за плеча японца выглядывала только часть его лица. Сбоку мешал столб навеса.

— Андрей, того, что с винтовкой, — негромко сказал дядя. — Кремень, второго смотри.

Семен перебирался вдоль поленницы, стараясь выйти сбоку от них. Илька прикрывал его со спины. Рыжему оставалось добраться до края навеса, когда Морита заметил дядю.

— Аркадий Игнатьевич! Я сдаюсь!

Он поднял руки и рванулся к нам. Китаец у двери вскинул винтовку, но выстрелить не успел. Я выстрелил ему в грудь. Тот повалился на порог, выронив оружие.

Второй удержал Мориту за ворот и дернул обратно под навес. Я дослал патрон и шагнул влево от угла. Японец заслонял китайца почти целиком. Кремень тоже смещался в сторону с винтовкой у плеча.

— Морита, вниз! — крикнул дядя.

Японец попытался вырваться. За его локтем мелькнула рука с ножом. Китаец ударил его сбоку, удерживая за воротник.

Ноги Мориты подогнулись, и над ним показалось лицо убийцы. Я выстрелил. Почти одновременно ударила винтовка Кремня. Китаец рухнул навзничь, увлекая за собой японца.

Семен уже бежал к ним. Я перезарядил винтовку и повел ствол к двери сарая. Кремень прошел вперед вдоль стены, проверил лежавшего на пороге и оттащил от него оружие.

— Фельдшера сюда! — крикнул Рыжий.

Он вытащил Мориту из-под руки убитого и уложил на спину. Я подбежал, опустился рядом. На левом боку японца расползалось темное пятно. Семен разрезал куртку, а я достал перевязку и прижал к ране.

Морита еще дышал. Рот открывался, но вместо слов выходил только слабый хрип. Он смотрел на меня, пытался приподнять голову.

— Лежи, не дергайся.

Я удерживал его за плечо. Семен помог расстегнуть одежду, освобождая грудь. За моей спиной Кремень окликнул кого-то возле сарая.

— Свои! — отозвался Фараон.

— Дверь смотри. Я внутрь.

Почти сразу подошел дядя.

Аркадий Игнатьевич присел с другой стороны и взял Мориту за запястье. Тот перевел на него взгляд, снова шевельнул губами. Дядя наклонился, но слов уже было не разобрать.

Фельдшер прибежал, на ходу раскрывая саквояж.

— Дайте место.

Я отодвинулся, продолжая прижимать перевязку, пока фельдшер не сменил меня. Он осмотрел рану, приложил ухо к груди, затем вновь прижал ткань.

Морита дернулся и затих.

— Дышит? — спросил дядя.

Фельдшер не ответил. Проверил шею, еще раз наклонился к груди. Мы ждали, пока он наконец не выпрямился.

— Все, Аркадий Игнатьевич.

Я убрал руку с плеча японца. На рукаве осталась кровь.

Из сарая вышел Кремень.

— Пусто. Оба без языков. У того, что на пороге, еще револьвер был.

— Оружие соберите, — распорядился дядя. — Их вещи отдельно от вещей Мориты. Фараон, здесь все осмотреть.

Под навесом нашли саквояж японца. Фараон принес его дяде и раскрыл на лавке. Внутри лежали сменная одежда, расходная книжка, несколько расписок и пачка денег.

Аркадий Игнатьевич просмотрел вложенные бумаги. Я заглянул ему через плечо: расчеты за товар, плата возчикам, названия местных дворов и пристаней. На одной странице запись обрывалась посреди строки.

— Соберите все, — сказал дядя. — На привале разберем. Книжку с прежними счетами сверить надо.

Фараон сложил бумаги обратно.

Подошедший урядник доложил, что двор занят. Двоих работников задержали, больше вооруженных не нашли. Овсянников велел продолжать осмотр построек и спуска к воде, а дядя отправился с ним к задержанным.

Я остался возле Мориты. Еще недавно он предлагал деньги семьям наших погибших товарищей, а теперь сам лежал у моих ног.

Фельдшер накрыл лицо японца. Кремень хлопнул меня по спине.

— Пойдем. Здесь уже без нас управятся.

У ворот собирали задержанных работников. Овсянников велел отправить их с местным конвоем, ему же передать захваченное оружие. Тело Мориты приказал доставить на катер, шедший по следу японца, и везти обратно в Камень-Рыболов, к Федюкову. Двух безъязыких после осмотра предстояло закопать на месте.

Саквояж японца увязали на нашей подводе. Дядя проверил застежки.

Я вымыл руки у бочки, стирая кровь из-под ногтей.

К сбору вернулись разъезды. Урядники доложили о людях, раненых и переданных пленных. Овсянников велел выступать дальше. Обоз потянулся на дорогу.

Дядя некоторое время ехал молча. Я поравнялся с ним.

— С этой книжкой до Вельского доберемся?

— Посмотрим. Пока видел только местные расчеты. А кто снабжал Мориту сведениями о нас и кому он сам докладывал, там записей нет.

— Значит, опять все на японца свалят?

— Как пить дать. Вельский скажет, что исполнял министерское поручение и о преступлениях Мориты не знал.

На подходе к Графской нас встретил разъезд, высланный станичным атаманом. Старший дождался Овсянникова и указал на колею, уходившую к реке.

— Пока к вам шли, один из промысловиков сказал, что на дворе у реки ружья собирают. Сегодня переправить хотят. У него самого зимой три штуки унесли.

К воде Овсянников отправил звено казаков.

— Глеб Маркелович, остальных пока тут оставь, мы сами сходим посмотрим.

— Добре, Аркадий Игнатьевич.

Мы спешились, и дядя повел нас вдоль огородной межи. За забором скрипели колеса. Подводу выкатывали из сарая задом, к спуску. Сверху лежали мешки, из-под