Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

купил ему новую перину. Платил за неё сам генерал. Деньги у него, конечно, были, и было их немало, но Волков боялся их бездумно тратить. Он не знал, сколько времени ему придётся тут ещё провести. А если годы? И всё-таки барон надеялся, что недолго. Волков молил Бога, чтобы война в Винцлау наконец началась, чтобы цу Коппенхаузен, мерзкий и лживый человек, больше царедворец, чем военный, опозорился в ней в очередной раз. А ещё где-то через месяц после того, как пропала Амалия Цельвиг, он стал склоняться к мысли, что никакого расследования его преступлений не ведётся, что никакого суда не будет, ведь за всё то время, что он провёл в подвале, к нему никто, кроме Амалии, фон Виттернауфа и отца Альберта, в камеру не заглядывал. Ни одного подручного обер-прокурора он так до сих пор и не видел. И примерно тогда же к нему наконец с вестями явился фон Виттернауф. Пришёл он под вечер, когда в окне серое небо начало уже превращаться в чёрное, а узник со своего стула перебрался с книгою на кровать. Министр ещё из дверей темницы только взглянул на генерала — и сказал, качая головой:

— Негодяй Гёльдер держит вас в чёрном теле, велю прислать вам цирюльника.

— Да, цирюльник мне точно не помешает, — согласился Волков, откашлявшись.

В темнице горело две лампы, но даже этого света было мало, и фон Виттернауф походил к нему приглядываясь, а генерал не торопился подняться на ноги навстречу знакомцу и извинялся за то:

— Уж извините, друг мой, но нога совсем стала плоха.

— Нога плоха, — повторил важный визитёр. — Ясно, — он подошёл и взглянул на поднос, что стоял на печке. — Ну, хоть кормить вас продолжают достойно.

Да, тут сиделец пожаловаться не мог. А министр, положив руки на трубу для согрева, и говорит ему:

— А вообще-то я к вам с радостной вестью.

— Ну уж порадуйте хоть чем-нибудь, — просит генерал.

— Две недели назад ландтаг земли Винцлау провозгласил Эдуарда Вольфганга, шестого графа Лагер-Вальхена, временным наместником земли Винцлау и регентом юных принцесс, дочерей принцессы Оливии. Они обе, как вам, наверное, известно, остались в Швацце, с матерью их не отпустили.

— А кто этот Лагер-Вальхен? — интересуется генерал. Конечно, ему нужно было это знать. Вдруг это кто-то серьёзный, с кем ему ещё предстоит встретиться.

Но гость его успокоил:

— А-а… Безобидный семидесятитрёхлетний старичок. Он один из ближайших родственников принцессы, дядя по отцу, один из младших братьев старого маркграфа. Но… его выбрали для вида, он стар и давно уже, ну, скажем так, пресытился жизнью. Так что всем из-за его спины по-прежнему будет руководить этот алчный граф Брудервальд со своим приятелем Геблихтом.

Брудервальда он, конечно, помнил, а вот кто был второй?

— Геблихт — а кто это?

— А вы не знаете? — кажется, министр был удивлён. — Это хитрый, лживый и неприятный человек… как, впрочем, и все иные штатгальтеры императора. Их, видно, всех подбирают по подобным признакам. Не будь его, вряд ли канцлер Брудервальд вёл бы себя столь… вызывающе, столь смело…

«Ах вот оно что».

— И что теперь собирается делать временный наместник? — продолжает интересоваться генерал.

— Именно то, что вам и мне надобно, — улыбается фон Виттернауф. — Одним из первых его распоряжений было вернуть принцессу Оливию в столицу. И так как она уже отказала посольству сеньоров, то теперь её будут возвращать силой.

— Значит, война начинается.

— Ландтаг и наместник Винцлау уже повелели созывать войско, деньги были выделены.

— Это дело может быть долгим. Да и зимой никто воевать не захочет, — без особого энтузиазма замечает генерал. — Пока соберут деньги, пока соберут войско, уже и весна настанет.

— А вот и нет… А вот и нет, — визитёр покачал головой и даже ухмыльнулся немного самодовольно. — Всё дело в том, что мы послали в Эдденбург принцессе письмо, в котором просим её не соглашаться на уговоры ландтага и не покидать свой домен; мы писали ей, что вскоре мы подберём ей нового жениха, с которым она обвенчается прямо в Эдденбурге. И мы призна́ем тот брак, и почти все курфюрсты тот брак призна́ют. Но… — тут министр тайных дел усмехнулся, — я устроил так, что о том письме сразу прознали в Швацце. Так что… граф Брудервальд и Геблихт теперь торопятся. Торопятся, уверяю вас, торопятся вернуть принцессу в Швацц к дочерям, под свою опеку, до того как она сочетается браком с кем-то из фамилии Маленов. Так что их войско уже собирается. Тем более что к ним присоединятся ещё и туллингенцы, те вскоре пришлют своих людей.

— А мы как же? — настроение у генерала улучшается. Безнадёжность, казалось уже проросшая в его унылом и сыром чертоге, похоже, стала растворяться, таять с появлением гостя. У генерала ожили уставшие от бесконечного чтения глаза.

— Ну, мы знали, что так и будет, поэтому по согласованию с курфюрстом Ланна цу Коппенхаузен решил собирать войско в предгорьях Фринланда. У перевала. Цу Коппенхаузен с генералами отъехал туда ещё неделю назад, так что… Дело, можно сказать, тронулось.

«Дай-то Бог, дай-то Бог!».

Глава 28

«Значит, ландтаг решил воевать…».

Взять Эдденбург? Вообще-то это была непростая задачка. Волков помнил этот город. Стены старые, но… они высятся на утёсах и скалах. Город крепок. С наскока или внезапным штурмом, без предварительных земельных работ, без артиллерии… Нет, он сильно в том сомневался. Если только у ландтага нет своих людей в Эддене, им, скорее всего, просто придётся сесть в осаду.

«Осада? Зимой? Ну-ну… Я бы даже не стал их трогать до весны. Пусть под стенами сами умирают».

Но на всякий случай он решает узнать:

— А кто будет командовать войском ландтага?

— Понятия не имею, — пожал плечами фон Виттернауф, — но насколько мне известно, в распоряжении Брудервальда и Геблихта дюжина старых генералов, которые лет двадцать ни с кем не воевали.

А вот это как раз не очень хорошо: как ни крути, а цу Коппенхаузен не обделён военными навыками. Нет, конечно, его познания уже устарели, но человек неглуп, и долгую жизнь провёл в войнах. Если против него будут старики, не знавшие войн двадцать лет, и горожане… он может их и побить. Тем не менее, это была хорошая новость. Но кроме неё было ещё одна. Продолжая греть руки о