Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

Ближний поднялся с котелком в руках. Другой сразу бросил узел. А тот, что сидел у дерева, вскинул ружье и выстрелил на голос.

Я прижался к стволу. Пуля прошла выше. Семен ответил с другой стороны. Беглый рухнул за корни, не выпуская оружия. Второй стрелок попятился вдоль ручья, развернулся и наткнулся на Ильку с двумя казаками. Кропачек смотрел ему в грудь.

— Не дури, — сказал побратим.

Тот еще держал ружье поперек себя. Я вышел сбоку, оставив между нами дерево, и тоже взял его на мушку.

Ружье упало в воду.

Первый лежал за корнями, прижимая ладонь к плечу. Когда Семен оттолкнул его оружие, беглый зашипел и потянулся к голенищу. Рыжий наступил ему на предплечье.

— Не советую.

Из-за голенища достали нож. Остальные трое стояли на коленях, показывая пустые руки.

Одного из них местный казак узнал. Прежде тот проходил через их поселок под конвоем, потом сбежал с работ. Двоих других сверили с розыскными приметами уже у дороги. Раненому перевязали плечо, и всю пятерку передали станичному разъезду. Тот повел задержанных обратно, а мы со звеном нагнали обоз у следующего привала.

До Козловской шли с остановками: принимали сообщения, передавали пленных. На сухой дороге сотня прибавляла ход, на размытых участках снова приходилось ждать обоз.

В Козловской Петр Петрович Эпов разложил перед Овсянниковым сведения о зимовьях. Большую часть уже проверили, с двух дальних еще не вернулись разъезды. На речных спусках оставили людей, конвой к задержанным усилили. Сотник передал дальнейшие указания от Унтербергера и выделил еще несколько приданных казаков на сопровождение.

Я дождался, пока дядя закончит разговор, и напомнил ему о нашем тайнике.

— Помню. Сходите втроем. К выступлению вернуться.

От знакомого поворота пошли пешком. Вывороченный кедр лежал все так же поперек склона, только папоротник возле корней поднялся выше. Надломленная береза тоже никуда не делась.

Я сразу нашел место. Семен помог отодвинуть валежину, Илька остался смотреть за тропой.

Тряпье отсырело, под ним темнели две длинные винтовки и короткий карабин. На железе кое-где проступила рыжая сыпь. Я открыл затвор ближайшей, проверил патронник и поднес к свету клеймо: «Gew. 88».

Карабин «Kar. 88» достался мне. Обтерли железо, завернули все три ствола заново и понесли к коням. Как следует вычистить решили уже дома.

У выхода на дорогу Илька остановился. Отсюда в лес уходила знакомая ему тропа.

— К своим захотелось? — спросил я.

— А тебе нет?

Я усмехнулся. Места были свои. Захотелось узнать, как там дед Пасса и Анда, но сейчас нас ждал отряд.

К сбору вернулись вовремя. Трофеи уложили на подводу отдельно, привязали, чтобы не бились прикладами о борт. Я сел на Беркута и занял прежнее место возле дяди.

Перед Лончаково навстречу показался верховой. Проводник узнал его и махнул рукой.

К Овсянникову подъехал Саня Моренченко. Придержал коня и приложил руку к папахе.

— Здравия желаю, ваше благородие. От Степана Анисимовича. Сотня из Хабаровки прибыла. На выгоне разместились, и для вас место приготовили. Атаман велел узнать, далеко ли еще вы.

Глеб Маркелович посмотрел на растянувшийся обоз.

— Через час будем. Пусть у водопоя проход оставят, коней много.

Моренченко уже развернул лошадь, когда я окликнул его:

— Саня! Своих не узнаешь?

Он обернулся, разглядел меня за плечом сотника и широко улыбнулся.

— Андрюха! Рыжий! И Илька с вами! Ну, слава Богу. Я-то все вперед смотрю, вас не приметил.

Семен поднял руку. Моренченко подался было к нам, но оглянулся на Овсянникова.

— В станице поговорим, — сказал я. — Ступай, атаман ждет.

— Бывай, Андрюха!

Саня пустил коня в намет. Я проводил его взглядом. В Графской о второй сотне я знал лишь по расшифрованной телеграмме. Теперь северяне уже стояли у нас дома, на нашем выгоне.

У последнего поворота Семен привстал в стременах.

— Андрюха, гляди!

Над крышами куреней поднялась храмовая глава. Солнце скользило по ней, высвечивая ребра обшивки. Рядом стояла звонница, и под ее кровлей темнели колокола. Еще когда уезжали, на этом месте торчал недостроенный сруб.

— Нашу баржу помнишь? Как на мели сидела? Думал, еще утопят что-нибудь, пока стянут. Но нет, довезли.

— Успели раньше нас.

У крайнего двора Лешка Ли помогал разгружать доски. Увидев нас, выпрямился и замахал рукой. Я ответил ему, а Семен привстал в стременах, высматривая знакомых дальше по улице. Из ворот выходили станичники, окликали знакомых и родню, но дорогу оставляли свободной. За дворами уже виднелись расседланные кони и подводы хабаровской сотни.

Крестный ждал возле выгона верхом на Абреке. Вороной прядал ушами, поглядывая на приближавшихся коней, но Степан Анисимович придерживал его легким движением поводьев. На крестном был темно-зеленый чекмень с наградами, папаха сидела ровно, шашка висела у левого бока. Рядом держались Албазов с Завьяловым. Степан Анисимович заметил меня сразу, кивнул и двинулся навстречу Овсянникову.

Сотник поднял руку, останавливая голову колонны. Урядники передали команду дальше. Крестный спешился и отдал повод Олегу, стоявшему неподалеку. Овсянников тоже сошел с коня. За ним спешились мы с дядей, Семеном и Илькой.

Степан Анисимович подошел к сотнику, остановился и отдал честь.

— Здравия желаю, ваше благородие. В станице все благополучно. Хабаровская сотня со вчерашнего дня стоит. Для вашей место приготовлено, корм подвезли. Разъезды на своих участках, караулы усилены.

Овсянников ответил на приветствие.

— Здравствуй, Степан Анисимович. Благодарю. Людям после перехода отдых нужен.

— Все устроим. Албазов покажет, куда обоз ставить. Завьялов ваших старших с местными сведет.

Сотник подозвал урядника, передал распоряжения о размещении и лишь затем протянул крестному руку. Тот крепко пожал ее.

— С возвращением, Глеб Маркелович. Рады вас снова видеть.

— И я рад, Степан Анисимович. Смотрю, станица у тебя все строится.

— Не без того. В правлении расскажу.

Крестный повернулся к дяде. Они обнялись, похлопали друг друга по спинам. Степан Анисимович придержал его за локоть и отступил, разглядывая лицо.

— Здорово дневал, Аркаша. Ну, теперь на человека похож. А то каким тебя отсюда провожали…

— Слава Богу, Степан. Выходили ваши лекари.

— Наш-то тебя еще сам поглядит. Уже спрашивал, скоро ли прибудете.

Потом крестный подошел ко мне. Я протянул руку, но он притянул меня к себе и крепко обнял.

— Ну здравствуй, крестник.

— Здравствуйте, Степан Анисимович.

Он задержал ладонь у меня на плече, заглянул в лицо и кивнул. Затем пожал руку Семену.

— И тебя с возвращением, Семен.

— Благодарствую, Степан Анисимович. Скучали мы по своей станице.

— Она вам тоже.

Ильку крестный обнял за плечи, притянул ближе.

— Здорово был, Илларион. Все трое добрались, вот и хорошо.

— Здравствуйте, Степан Анисимович.

Побратим улыбался, поглядывая то на крестного, то на меня. Олег тем