Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

Ждали меня с надеждой. Но ничего утешительного сообщить я не мог.

— Никого из служащих на месте нет. Ни единой души. И вообще никого не слышно, то ли затаились, то ли разбежались, — о крысе я решил не упоминать.

— Что же нам делать? Если нельзя позвонить, значит, нужно идти самим. Вы знаете, как туда добраться? — Леокадия Петровна считала меня ответственным за группу.

— Знаю. Далеко, — сказал я. — Километров шесть.

Грохнул гром, и тут же припустил ливень.

Минуту мы смотрели, как по улице начинается водяное представление.

— Идти в такую погоду смысла не вижу, — продолжил я. — Даже если мы дойдём целы и невредимы, не факт, что нам распахнут двери.

— Как — не факт?

— На Кубе сейчас наших много. Отставим военных — у них должен быть план действий на подобную ситуацию. Остаются гражданские. Нас таких тысяч пять или шесть. Не думаю, что всем предоставят убежище. Не думаю, что убежище вообще кому-нибудь предоставят без особого на то распоряжения из Москвы.

— Вам-то предоставят, Михаил, — сказала Леокадия Петровна.

— Не уверен, но допустим. А вам?

— А если придут не трое, а десять человек? Сто? Тысяча? «Спасите-помогите!!!» И каждому будут объяснять, что всё в порядке, и опасаться нечего? Нет, просто не откроют ворота, — сказал Эльдарчик.

— Ты думаешь, всё в порядке? — Леокадия Петровна смотрела на сына с сомнением. Нет, шахматист Эльдарчик великий, но он так молод, так неопытен!

— Определённо нет. Ресторан не работает, телефон не работает, нас травят, и какой-то Комитет Возрождения объявился, какой уж порядок! Но идти пешком шесть километров в городе, охваченном беспорядками? Одни и без оружия?

Рассудительность Эльдарчика меня не удивила. Умный паренёк, умеет считать варианты. Я знаю этот тип ума. Он выручает в шахматной партии и не всегда спасает на улице.

— Посмотри в окно, где ты видишь беспорядки? — я не Эльдарчика успокаивал, а матушку Леокадию. Ну, и себя заодно.

Мы дружно посмотрели. На улице пусто. Да и что делать на улице в грозу и ливень?

— А не послушать ли радио? — предложила Леокадия Петровна.

И в самом деле, вдруг что-то прояснится. Радио в чужой стране — как луч света в тёмном царстве. Может вывести на правильную дорогу, а может — в омут с обрыва.

На гаванской волне Россини сменил Гершвин, «Порги и Бесс». Высокая культура, однако. «Голос Америки» не сказал ничего нового, даже сдал назад: Комитет Спасения объявил о том, что власть на Кубе принадлежит ему, но подтверждений этому из независимых источников нет.

Я вернулся на средние волны, и медленно поплелся по дорожке от двухсот метров к пятистам пятидесяти. Треск грозовых разрядов, опять треск грозовых разрядов. «Всем жителям Гаваны: сохраняйте спокойствие, не выходите из дома! Всё будет хорошо!» — женский голос на волне триста метров. Не профессиональный диктор, сразу слышно. Но ничего другого голос не сказал, а повторял вновь и вновь. Видно, магнитофонная закольцованная запись.

— Сидеть дома и не волноваться, — перевел я сообщение, и вернулся в диапазон тридцати одного метра, ловить «Маяк». И поймал! Завершается уборка картофеля, собран рекордный урожай. На станции «Салют — 6» космонавты выполнили очередные эксперименты по международной программе, рыбаки Каспия взяли повышенные обязательства. И о погоде: завтра в Москве ожидается переменная облачность без осадков, температура ночью два — четыре градуса выше ноля, днем до десяти градусов.

О событиях на Кубе — ни слова. Москва жила по расписанию, и это было единственное, что не вызывало сомнений.

Зато переводить не пришлось, всё по-русски.

— Видишь? Волноваться не о чем, так и в посольстве скажут. — обратился Эльдарчик к маме.

— И долго мы будем здесь сидеть? — ответила мама.

— Оргкомитет обязательно примет решение, — ответил Эльдарчик. — Не сегодня, так завтра, не завтра, так через неделю. А посольство что? Посольство к турниру никакого отношения не имеет.

— А вы как считаете, Михаил? — обратилась матушка Леокадия ко мне.

— Чего уж тут считать. Турнир — всё. Нужно выбираться. Как — пока не знаю. Самолет в Москву по расписанию в субботу, но, возможно, организуют специальный рейс или рейсы. И об этом узнать нужно в посольстве.

— Вот видишь! И Михаил Владленович считает, что нужно идти в посольство.

— Нет-нет-нет. Не идти, а узнать. Торопиться некуда, такие дела быстро не решают. И уж точно не идти в ливень.

Все опять посмотрели в окно. На улице тоже полумрак, такие уж тяжелые тучи. Но молнии, как фотовспышки, высвечивали округу мертвенным кладбищенским светом, было видно, что краска, которой измарали Фиделя, смывается с лица, сползая черным потоком на грудь борца за свободу. Молния сделала из города фотографию, которую не увидишь ни в «Известиях», ни в «Огоньке».

— И чем им не угодил Фидель? — в раздумье произнесла Леокадия Петровна.

— Надоел. Молодежь ждет перемен, а он что? Двадцать лет правит, да речи толкает, призывает всех умирать за то, чтобы и следующие двадцать лет Кубой правил Кастро. А молодежи что с того? Молодежь хочет жить сейчас, и жить свободно и красиво. Гонять на мотоциклах, хорошо одеваться, иметь магнитофоны, чтобы слушать современную музыку, ходить в бары и рестораны, а вместо этого грошовые зарплаты, скудная еда по карточкам, а мотоцикл купить невозможно, только разве по наследству от дедушки получить.

— Ну, Эльдарчик, дался тебе мотоцикл. Это опасная игрушка, легко разбиться. Я тебе «Жигули» куплю. Вот вернемся домой, и куплю, обещаю, — она говорила о «Жигулях», как о спасательном круге. Иногда они и были спасательным кругом. Похоже, мотоцикл был школьной мечтой Эльдарчика. Но он-то уже не школьник, он теперь студент.

— Выиграешь чемпионат Союза, то, может, даже «Волгой» наградят, — поддержал я Леокадию Петровну. — А «Волга», брат, это не мотоцикл. В 'Волгу можно трех девушек посадить, и поехать прямо в Таллин, или в Юрмалу. А то и прямо в Юрмале найти девушек.

— Это вы не туда что-то, Михаил, — урезонила меня Леокадия Петровна.

— Помечтать-то можно, — ответил я. Мечта — дешевая вещь, пока не попробуешь купить ее в кредит.

— Разве это мечта?

— Вполне себе мечта, — ответил я. — В восемнадцать лет все мечтают о девушках, Юрмале, автомобиле, и чтобы не считать рубли, трешки и